Капкан для зверя

Какая-то темная злость, о существовании которой я даже не подозревала.

— Не знать? Мне надоело ничего не знать. Думаете, я идиотка? Наивная дура, и не понимаю, что такие суммы, которые крутятся в Братстве, не заработаны на сети ресторанов ""Магнолия"" и даже не на продаже нефтепродуктов? Я хочу знать. Все знать. Хватит держать меня за тупоголовую слепую овцу, которую водят пастухи. Я имею право. Я такой же член Братства, как и вы. Или у нас процветает шовинизм? Не хотите мне помочь разобраться — я разберусь сама.

Это были первые шаги княгини Марианны Мокану-Вороновой в политику.

Тогда еще никто не предполагал, что я справлюсь.

***"

"Сейчас мне уже странно, что я жила под колпаком, в каком-то счастливом неведении, иллюзиях и придуманном собственном мире. Вначале я изучила весь легальный бизнес, у меня ушли на это месяцы. А когда взялась за нелегальный — волосы встали дыбом от масштабности того беспредела, который контролировало Братство. Но чем больше я вникала, тем больше понимала всю гнилую сердцевину преступной структуры, которая вилась цепочкой до самой верхушки с самых низов. Начиная с бомжей на улице и заканчивая известными и многоуважаемыми политиками, как смертными, так и бессмертными.

Наркотики, живой товар, донорская кровь, органы для пересадки, оружие, военная техника. Братство и есть тот самый огромный синдикат, который правит всеми. Если вы думаете, что судьбы стран мира решают президенты и всякие там организации — вы сильно ошибаетесь. Это пешки. Марионетки. Всеми ими управляет кто-то сидящий за их спинами. А этот кто-то и есть синдикат, о существовании которого я даже не подозревала. Вот почему Асмодей так стремился в мир смертных, так хотел свергнуть власть отца и поставить на его место Эйбеля. Вампиры занимают далеко не последнюю лестницу в этой иерархии, и они управляют всей ""кормушкой"". Это безграничная власть. И мой отец вместе с Николасом стояли у верхушки этой власти. Вот она — обратная сторона медали. Я научилась абстрагироваться от того количества крови и человеческих жизней, которыми платило Братство в своих подпольных грязных делах. Во мне просыпался холодный расчет и… да… жестокость, которой никогда раньше не было. Я менялась с каждым днем все больше, а по мере того, как узнавала каждую мелочь, каждый штрих в этом огромном механизме, я черствела. Первое время не могла отдавать приказы на уничтожение, кару, расправы, а потом и это перестало волновать. Я видела все плюсы и минусы некоторых операций и иногда принимала трудные решения. Самое страшное из них — это поставка доноров клану Носферату и в Асфентус. Нет ничего более жестокого, чем просто поставлять людей, как еду. Решать, кому жить, а кому умирать. Пусть даже жертвы — это отбросы общества.