Капкан для зверя

Не имевшие собственного имени, особых способностей, представляющие из себя серую массу, они выполняли самую грязную работу в горах на границе с иными мирами. Занимаясь обслуживанием самих воинов.

На второй ступени расположились стражи нейтралитета. Они отличались от низших хотя бы тем, что прошли через ритуал. И не умерли. Яд демона убивал процентов двадцать из тех, кто выпил его. В обязанности стражей входила поимка нарушивших законы и проведение пыток.

Пытки… Единственное, что скрашивало мое пребывание в этих холодных серых скалах, возвышавшихся на границе всех миров.

По крайней мере, поначалу. Это потом они станут для меня настолько обыденными, что я перестану выпускать Зверя для того, чтобы и он получил свою долю наслаждения от душераздирающих криков пленников тюрем, точнее, отпадет необходимость в этом."

"А первое время я получал дикое удовольствие, наблюдая, как корчатся в предсмертных судорогах вампиры или ликаны, посмевшие плевать на законы. Я — Николас Мокану, тот, кто делал то же самое более пяти сотен лет, теперь выступал карателем подобных мне тварей, которым не повезло попасться в лапы нейтралов.

Четвертую ступень занимало Великое собрание воинов нейтралитета. Они приговаривали преступников к смерти или выносили оправдательный вердикт, принимали решение об утверждении кандидатур в нейтралы. Разрабатывали законодательство, которого должны были придерживаться все расы.

Ну и главой этого Собрания, как собственно, и всех нейтралов был Думитру Курд. Думитру Жестокий. Почему он был назван жестоким, я не знал. В горах не принято было обсуждать друг друга или руководство, да, и я никогда этим не интересовался.

Но ублюдок правил нейтралами более тысячи лет, и настолько хорошо справлялся со своей работой, что до сих не позволил миру захлебнуться в кровавых войнах между бессмертными.

Ритуал закончился, и мы собрались разойтись по комнатам, больше похожим на кельи в монастырях, когда ко мне подошел Думитру и приказал пройти к нему. Я молча пошел вслед за главой, смутно догадываясь, о чем пойдет речь. Он пригласил меня сесть за стол и предложил виски. Отказался, терпеливо ожидая, когда Курд начнет разговор. А чертов ублюдок до сих пор продолжал проверять меня.

Все эти пять лет он старался подловить меня хотя бы на одном нарушении правил Кодекса, к которым относилось даже чрезмерная нетерпеливость. Но я безмолвно следил, как он наливает жидкость в бокал, рассматривая ее на свету, и медленно выпивает, зажмуриваясь от удовольствия.

Еще четыре года назад это заставило бы почувствовать сухость в горле и безумное желание снова ощутить вкус виски на губах, отвлечься хотя бы ненадолго от тех мыслей, что не оставляли ни днем, ни ночью.