Капкан для зверя

Сомнения грызли мою душу, но я перестала содрогаться от холода, хотя реакция тела не изменилась. Зуб на зуб не попадал, только я сама перестала это воспринимать.

""Отлично. Умница, девочка моя. Кричи. Тебе холодно. Тебе безумно холодно. Кричи, Марианна""

Я закричала, но не потому он приказал, я забилась в истерическом припадке от раздирающих меня чувств, я кричала по тому, через что мы сейчас проходим, и от непонимания. Что я для него? Что будет теперь? Он и есть то чудовище, которое описывали охранники, или передо мной мой прежний Ник? Он со мной или он против меня? Где они — приоритеты? Они остались? Или я снова пекшка в его игре?

Пытка длилась так долго, что мне казалось, она бесконечная, но оторвать взгляд я уже не могла.

Ник спрыгнул со стола и подошел ко мне, закрывая собой от стражей, оставшихся за моей спиной. Я увидела, как он сглотнул и дернулся кадык, когда взгляд невольно опустился на мои возбужденные от холода соски.

Поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— Я хотел услышать подтверждение твоего согласия сотрудничать со следствием… — достал из кармана пальто пакетик с кровью. — И у меня есть весомые аргументы в пользу этого.

""Не смей сейчас перечить или я буду бессилен что-либо сделать""

От вида пакета вспыхнули десна, начало драть горло, но я успела заметить голодный взгляд. Не просто голодный, а безумный, прикрылась руками и, стуча зубами, ответила:

— Согласна… согласна… я умираю от жажды.

Посмотрел на стража, и тот накинул на меня плащ, в который я тут же закуталась.

Передал пакетик воину и вышел, не оглядываясь, приказав напоследок:

— Накормить, одеть и привести в мой кабинет.

***"

"Меня волоком тащили по темному узкому коридору. Я спотыкалась, сбивала ноги о каменные ступени, но кого это волновало? Точно не этих роботов, которые выполняли приказ своего начальника. Но мне было намного лучше. Тело покалывало после ледяного душа, кровь прилила к щекам, и я наконец-то не мучилась диким голодом, от которого мне хотелось орать и выть. Стражи привели меня в сильно освещенный зал с множеством дверей.

Ник стоял посредине кабинета и смотрел на меня исподлобья. Больше не было равнодушия… я чувствовала этот взгляд кожей. Он кричал взглядом. Там, в сверкающей синеве — боль и отчаяние. Много боли. В ней можно было потонуть, захлебываясь ею, содрогаясь от осознания мрака, в который он погрузился. Но эта боль граничила с исступлением, когда голодная лихорадка затмевает все остальное.