Капкан для зверя

Она отшатнулась в сторону и практически прорыдала срывающимся голосом:

— Убери руки и не прикасайся ко мне. Ты отпустишь меня. Потому что я больше не хочу быть с тобой и… не буду. Никогда. Просто запомни это. Никогда.

Уже не контролируя себя от моментально охватившего тело бешенства опрокинул Марианну на кровать и сел сверху, зафиксировав ее руки над головой:

— Запомни, Марианна, мне не нужно твое разрешение на то, что и так является МОИМ.

Опустил голову, приблизившись к ее лицу на расстояние в пару сантиметров:

— И называть я тебя буду так, как хочется мне.

Ты моя, Марианна. Вся моя. Твое имя. Твое тело. Твоя жизнь. А вот ты, Марианна, никогда, слышишь? Никогда больше не будешь распоряжаться тем, что принадлежит мне.

Ее глаза сверкнули, она поняла, о чем я. Продолжая сжимать ее запястья одной рукой, второй схватил ее за шею и прорычал:

— Какого черта ты творишь, Марианна?

Встряхнул ее:

— Отвечай? КТО. ТЕБЕ. ПОЗВОЛИЛ?

Поднял руку к подбородку и сжал, причиняя боль:

— Твою мать, Марианна. Почему ты это сделала? Чего ты хотела этим добиться?

Она вцепилась в мое запястье и, задыхаясь, прохрипела:

— Уйти от тебя.

Потому что еще никогда в жизни я не испытывала такого отвращения к тебе и к себе. Ты не удержишь меня, Ник. Меня рядом с тобой нет… Очнись. Посмотри мне в глаза — меня нет. Не смотря на то, что мне не дали уйти, я уже ушла. И, знаешь, я не жалею, что меня остановили… не жалею, потому что я смогла сказать это тебе в лицо. Сказать, что впервые тебя ненавижу. Ты можешь заставить меня бояться… но ты больше не заставишь меня хотеть и любить тебя."

"Сердце в очередной раз сжалось от беспощадных слов, чтобы снова понестись вскачь от невероятной злобы, завладевшей всем телом.

Каждой чертовой мышцей. На короткий миг стало трудно дышать, будто весь воздух из комнаты молниеносно выкачали. Казалось, еще чуть-чуть, и тело просто свалится мертвым грузом на кровать, потеряв смысл для дальнейшего функционирования. Но та же самая злость заставляла продолжать эту борьбу с ней и с самим собой, адреналином впрыскивая в кровь необходимые силы. Я злился на нее за то, что захотела покинуть меня навсегда. И чувствовал еще большую ярость на себя. За то, что позволил нам дойти до этого.

Оскалился и завладел ее губами. Не целуя — сминая и кусая их, безжалостно царапая клыками. Марианна вертела головой в попытке освободиться от поцелуя, и я позволил ей это. Отстранился от нее и прошептал, глядя в глаза:

— Скажи это еще раз. Скажи, что ненавидишь меня.

Я должен был это слышать, упиваясь собственной болью и позволяя ей разрушать меня и дальше, оправдывать свои поступки, развязывать мне руки. Ведь если она меня ненавидит, значит, я мертв, а мертвеца нельзя приговорить дважды.