Капкан (СИ)

Никто не лезет в душу и не пытается узнать больше, чем я позволяю узнать. А танцы, алкоголь и новые знакомства делают своё дело и затмевают разум, растворяя меня в дымке тумана. Вальяжно сидя на диване, закуриваю очередную сигарету — сбилась, какую по счету. Все кажется прежним. Таким, каким было до встречи с Роландом и братством — бездумным и, по-своему, легким. А сейчас, сейчас все стало другим, и я чувствую, что сама стала другой. Что-то внутри вновь переломилось, но теперь я не знаю, куда себя девать.

Сквозь легкий дым, замечаю стоящего неподалёку Роланда, тяжёлый взгляд которого сжирает меня без остатка.

Внутри все сжимается. Слышу стук собственного сердца, будь оно проклято. Он жестом показывает, чтобы я вышла, а после разворачивается и уходит. Посмотрев на маленький остаток сигареты между пальцев, вспоминаю наш разговор в машине, касаемо моего курения, тушу его и закуриваю новую, чтобы разозлить его. Давно я не испытывала острых ощущений.

Выхожу из клуба и не успеваю среагировать, как со стороны меня хватает Роланд и ведёт на парковку, сжимая, что есть сил мою руку. Хочу сказать, что больно, но пытаюсь убедить и его, и себя, что сильнее.

Мы проходим на парковку, и только там он отпускает меня, отшвырнув к двери своей машины.

— Что я тебе говорил насчёт этого? — глазами указывает на сигарету, за которую я ухватилась мертвой хваткой.

— Ты ведь знаешь, что мне плевать. Я буду продолжать делать то, что делала, — отвечаю уверенно, наслаждаясь его злостью.

Сжимая челюсть, подходит вплотную и впивается одной рукой мне в шею, притягивая мое лицо к себе, а второй отбирает сигарету. Смотрит в глаза, пронзая кинжалами, а я не могу оторваться, в ожидании его слов и действий.

Учащается дыхание, пока он с мучительной медленностью тянется к уху, заставляя все тело неметь в его руках.

— Ну, а ты знаешь, что я всегда держу слово, — шепчет на ухо.

Его шёпот, вне зависимости от слов, всегда вызывает мурашки по телу и кружит голову. Но сейчас, я не успеваю насладиться дурманом. Все тело окутывается болью, как только Роланд резким движением тушит сигарету меж моих грудей. С уст вырывается стон от адской боли, и я с ужасом смотрю ему в глаза.

— В следующий раз потушу на языке, — уже не скрывая отвращение, цедит сквозь зубы и, отойдя от меня, выкидывает потушенный окурок в сторону.

Чувствую, как глаза наполняются слезами, и в бешенстве бросаюсь на него. Никто и никогда не позволял себе так вести со мной. Но он позволяет. А я позволяю ему. И это сводит меня с ума.

— Ты больной придурок! — кричу, еле сдерживая слезы.

— Я предупреждал, — отвечает сухим тоном, поймав руку, которой я пыталась дать пощечину.

Меня распирает от злости, смотрю на него, стиснув зубы, и хочу искромсать.