Капкан (СИ)

Судорожно начинаю искать флешку, постоянно вслушиваясь в звуки, чтобы не пропустить Ханукаевские шаги. Открываю один шкафчик за другим, перебираю документы, раскрываю все папки, в надежде, что флешка может быть спрятана в одной из них. Но все четно. Ясно, что Роланд не станет прятать нечто важное в открытом столе в открытом кабинете. И хоть я это понимаю, все равно отчаянно стараюсь найти хоть что-то, продолжая верить в свои собственные силы.

Услышав приближающиеся шаги, успеваю лишь привести в порядок документы и закрыть шкаф. Роланд входит в комнату и, увидев меня, сидящую за его столом, подозрительно прищуривается.

Замечаю на его лице не остывшую злость.

— Ты что тут делаешь?

— Искала тебя, — встаю, подхожу к нему, — Хотела поговорить, — поправляю воротник его белой льняной рубашки. Вижу, как его дыхание становится ровнее, взгляд, что был полон злости секунду назад, смягчается.

— Хотел бы я удивиться, что ты подслушала разговор, но не могу. В этом вся ты — всегда суёшь свой нос, куда не просят.

— Мы в этом с тобой так похожи, не так ли? — улыбаюсь, стараясь сгладить острые углы.

Мне сейчас не до конфликтов.

Оторвав мои руки от себя, отходит, садится за стол и внимательно проходиться по нему глазами, будто проверяя все ли на месте. Становится не по себе от подобного недоверия ко мне.

— Может, стоит поговорить с Лайлой? — начинаю осторожно разговор. Подхожу к нему, касаюсь лица. — Возможно, она боится обидеть тебя, поэтому не идёт на контакт с мамой?

Он замирает, глаза темнеют и, когда мне кажется, что последует очередной ураган, он меня удивляет — берет мою руку с лица, тянет к себе и сажает на колени.

— Объяснять, что это не твоё дело, смысла нет.

Поэтому, постараюсь объяснить доходчиво другое — я не хочу, чтобы моя сестра имела связь с потаскухой! — произносит с таким бессердечием, что становится дурно.

С ужасом смотрю на него. Не верю, что сын может сказать вслух подобное о матери, какой бы она не была.

— Ты ведь не знаешь всей правды, — вступаюсь за женщину. — Она могла разлюбить твоего отца и любить этого мужчину. Ты не думал об этом?

— А должен? — берёт меня за подбородок.

Чувствую, что выхожу за грань и могу снова вывести его из себя, но решаю не останавливаться:

— Допустим, я вышла замуж и родила ребёнка, а потом встретила тебя и потеряла голову.

И вот я голая лежу в одной постели с тобой — как это характеризует меня как мать? Я ведь предаю мужа, но не ребёнка.

— То есть, — он начинает усмехаться, вновь смотря на меня глазами охотящегося зверя, — Ты меня любишь?

Его вопрос, будто весь кислород из комнаты забирает. У меня застывают все органы чувств. Понимаю, что должна сказать что-то, съязвить, сменить тему, но не могу.