Капкан (СИ)

Взъерошив всю постель и себя, встаю с места, больше не имея сил находиться в давящих четырёх стенах. Собравшись и умывшись, выхожу из номера и сталкиваюсь с Демидом, который радостно улыбается мне.

— Куда собралась, красавица? — приблизившись, приветствует поцелуем в щеку.

— Пока не знаю, а ты? — ехидно улыбаюсь, почувствовав аромат парфюма. Явно не на пляж собрался.

— Еду навестить Крис, присоединишься?

— Не помешаю вам? — продолжаю улыбаться, а в душе желаю, чтоб он настоял и забрал меня отсюда.

Их компания с Крис — это лучшее, что может сейчас со мной случиться.

— Нисколько, если нет никаких планов, то поехали со мной.

Я соглашаюсь и вздыхаю с облегчением. Не придётся сегодня встречаться с неугодными людьми.

По дороге, мужчина покупает мне простой телефон для звонков родителям, и обещает по возвращению возместить ущерб новым смартфоном. Знал бы он, что снова своеобразно ""извиняется"" за поступок своего друга, ведь для всех — у меня украли телефон в аэропорту Вашингтона.

Когда мы приезжаем в больницу, Крис расплывается в широкой улыбке и заключает каждого в объятия. На Демиде делает особенную паузу, будто наслаждается и пропитывается им.

День проходит более, чем отлично. Эти двое умудряются своими шутками и рассказами затмить весь кошмар, творящийся внутри меня. Я смеюсь, улыбаюсь и упиваюсь тем, как они время от времени застывают друг на друге, забывая о третьих лицах. Зная их историю, теперь я вижу особую глубину в их взглядах. В них столько недосказанного и недополученного. Надеюсь, все возместится.

Вечером, когда часы приёма заканчиваются, мы с Демидом возвращаемся обратно в отель. Я ""прячусь"" в своём бунгало, заказываю ужин в номер и, выйдя на террасу и удобно устроившись на мягком диване, звоню сестре, уделив нашей с ней беседе несколько часов.

Так проходят несколько дней. По вечерам Демид с Эриком зовут меня с собой в клуб, и я соглашаюсь. Запиваю все алкоголем и много танцую. Попытки пофлиртовать с другими — провальные, как никогда. Спустя уже минуту, любой парень в клубе начинает меркнуть в глазах, и я теряю к нему интерес. И это злит настолько, что однажды ночью, в пьяном угаре, я подхожу к номеру Роланда, желая высказать ему все, что думаю и все, что чувствую, а потом, как и в Вашингтоне, просто взять все в свои руки и провести с ним всю ночь.

Стоит ли говорить, что уснуть в эту ночь даже с помощью снотворного, мне не удаётся? Я чувствую, как от обиды, глаза постоянно наполняются влагой, но не позволяю ни одной капле скатиться по щеке.