Капкан (СИ)

 — И завтра я выходной, проконтролируйте, чтобы никто не беспокоил меня.

— Хорошо, Роланд Ренатович.

— Милену я сам проведу до гостевой комнаты.

Женщина понимающе кивает, и он разворачивается к выходу. Я встаю следом, благодарю за вкусный ужин и иду за ним.

Мы поднимаемся на второй этаж. Эмоции штурмом берут разум и творят настоящий хаос. Целуясь, проходим пару закрытых комнат и, наконец, входим в одну из них. Я делаю пару шагов вперёд, пытаюсь осмотреться, пока слышу, как Роланд закрывает дверь на замок, но вскоре чувствую его пальцы на своём запястье. Он разворачивает меня к себе, жадно впивается в губы, но потом отрывает от себя и откидывает спиной к двери.

Смотрит, словно зверь на пойманную добычу, а я себя таковой и чувствую. И мне это, черт возьми, нравится.

Тяжело дыша, приближается вплотную, хватает за бедро, да так, что я взвываю от боли, а после все с той же силой поднимается вверх по телу, пока не останавливается у шее. Начинает душить, стиснув зубы и челюсть, а второй рукой лезть под платье.

— Никогда ещё не хотел никого так убить и трахнуть одновременно! — шипит сквозь зубы, возбуждая сильнее.

Еле дышу, жадно глотая остатки воздуха, а он продолжает причинять боль и возбуждать одновременно.

Ещё чуть-чуть, и его оба желания осуществятся — чувствую, что вот-вот потеряю сознание, но настолько поглощена происходящим безумием, что не готова сопротивляться. Уверена, трахнуть меня он хочет живой, поэтому знает, когда остановиться.

Он отпускает руки и упивается моим состоянием, желающим его прикосновений снова. Я мазохистка или, может, психопатка? Почему подобное мне так нравится?

Роланд хватает меня за волосы, наматывает их на кулак и притягивает к себе.

Языки пламени в его зрачках вспыхивают с новой силой. Кажется, он сейчас вопьется губами в мои губы, но, вместо этого, резко склоняет меня на колени. Надо быть полной идиоткой или албанской девственницей, чтобы не понять, чего он от меня хочет.

И сказал бы кто ещё вчера, что я соглашусь ублажать его ртом — посмеялась бы этому человеку в лицо, а после плюнула. Но сейчас. Сейчас я сомневаюсь, что взяла в эту комнату хоть какие-то нормы приличия. Дикое возбуждение и влечение мужчиной рефлекторно тянут меня к его ширинке, разбивая к черту все мои принципы.

И если раньше, подобное не приносило мне никакого наслаждения, и я делала это во имя удовольствия любимого человека, мечтая, чтобы это поскорее закончилось, то сейчас мне хочется ещё и ещё. Я горю, и тело мое мокнет. А когда слышу мужской рык вперемешку с тяжелым дыханием; чувствую, как Роланд сходит с ума, я теряю контроль над своими действиями.

Все вымершие ""животные/насекомые в моем животе"" возрождаются и начинают биться в экстазе. По комнате, словно торнадо проходится, состоящее из нас двоих.