Хильдегарда. Ведунья севера (СИ)

Тихо и счастливо, понимая, что этот безумец действительно может пойти на нечто подобное.

Когда первая волна радости прошла, я забеспокоилась об остальных.

– Все живы, но есть несколько раненых, – ответил Тор на мой вопрос о том, все ли вернулись.

– Тогда отпускай, мне надо посмотреть на них, вылечить, – сказала, стараясь выбраться из объятий.

– Точно? Они могут и подождать, а мы пока…

– Тор. – Сделав вид, что принюхиваюсь, глянула строго и хмуро. – Иди помойся пока, а я, как только освобожусь, приду и помогу тебе. Спинку потру, – пообещала, взглядом давая понять, что не только спинку и не только потру.

Взгляд мужа сразу потемнел. Стало понятно, что последнее я добавила зря. Прикрыв глаза, он шумно вздохнул и все-таки отпустил меня. Здравый смысл все же победил.

– Недолго.

– Как получится, – отозвалась, оглядываясь по сторонам. – Где раненые воины?

– Как обычно, в главном зале, – ответил муж, стоя рядом.

Глянула на него, а потом огляделась по сторонам. Хельга стояла неподалеку, обнимаясь со своим мужем. Отрывать ее совсем не хотелось.

– Иди уже, – проворчала, подталкивая Тора к замку. – Чем быстрее мы с тобой закончим свои дела, тем быстрее… – я со значением глянула на него.

Видно было, что муж хочет уволочь меня прямо сейчас, но он сдерживался.

– Я посмотрю, а потом ты сама потрешь мне спину, – сказал он, толкая дверь в зал."

"Раненых было несколько. В основном не слишком опасные для жизни колотые и резаные раны. Правда, был один парень, крайне неудачно упавший с лошади, при этом он так сильно ударился головой о камень, что с момента падения так и не пришел в себя.

– Госпожа, – позвал меня кто-то жалобно, сквозь слезы. Оглянулась. Недалеко стояла совсем еще молодая девчонка, от силы лет четырнадцать. Она прижимала руки к груди и мяла в них небольшой платок. – Пожалуйста, – попросила она, и по бледным щекам покатились крупные слезы.

Ничего отвечать или обещать не стала, просто подошла к парню и осторожно прикоснулась к грязной тряпке, которую ему намотали на голову. Она вся была пропитана засохшей и свежей кровью. Убирать ее не стала – кровь будет нужна для заклинания возвращения.

Всмотревшись в безжизненное белое лицо, я вздохнула – мальчишка ведь совсем, ему еще жить и жить, – а потом запела. Реальность почти мгновенно затянулась уже привычным красным туманом.

Песня лилась, а мне казалось, что я слилась со всем миром: я была птицей, взмывающей под небеса; далекой грохочущей грозой, подгоняемой нетерпеливыми ветрами; ласковыми солнечными лучами, согревающими все живое; тяжело вздыхающими древними горами, тянущимися своими остроконечными вершинами к небу, словно первые цветы по весне. И было во всем этом что-то такое правильное, счастливое, что хотелось остаться вот так навечно.