Хильдегарда. Ведунья севера (СИ)

– Все женщины знают, как сварить отвар, который поможет избавиться от нежелательной беременности, но это не означает, что люди не осуждают подобное. Правда, большинство понимает, что жизнь – сложная штука и никогда не знаешь, что тебя ждет за следующим поворотом. А еще прием отвара крайне опасен, ведь есть большой шанс, что умрет и сама несостоявшаяся мать. Это… немного примиряет. Умрет – значит, ребенок тот был чем-то важен и боги не простили поступка будущей матери. Не умрет – значит, глупой дали второй шанс на жизнь. А Илва захотела схитрить, – Хельга сверкнула глазами. – Она пришла к вам, не позволив богам решить ее судьбу.

– Поэтому она тебе не нравится, – я понимающе кивнула. – Она молода, испугалась возможной смерти.

– А другие женщины, думаете, не боятся? – Хельга схватила другое платье и начала торопливо складывать его, будто желая хоть чем-то занять свои руки.

– Но согласись, у многих беременность наступает по собственной глупости, забывчивости или излишней любвеобильности. У Илвы другая ситуация. Она не виновата во всем этом. Ее взяли насильно. Не кажется ли тебе, что чего-то требовать от девочки после такого немного жестоко?

– Вы ведь сами говорили, что дитя ни в чем не виновато, – Хельга качнула головой. – Раз жизнь внутри зародилась, значит, боги того захотели."

"– Понимаю, – я вздохнула. – В любом случае этот ребенок родится. Она ведь не пытается как-то навредить… себе?

– Себе? – Хельга фыркнула. – Она слишком любит себя. Слишком боится смерти или увечий, чтобы пойти на что-то подобное.

– Хорошо. Хельга, будь с ней помягче. Лишние переживания могут навредить ребенку.

– Как скажете… Хильда, – спустя некоторое время отозвалась подруга.

Разговор с Тором вышел не самый простой. Для начала я понимала, что поступила слишком опрометчиво, решив все за нас двоих. Всё-таки это ребенок, а не цвет стен в замке. Если второе можно изменить, когда вздумается, то с первым придется жить всю жизнь.

Когда я рассказала ему о произошедшем, Тор мгновенно нахмурился. Я молча ждала, что он скажет, внутренне пообещав себе впредь такие важные вещи не решать в одиночку.

– Я понимаю, почему ты так поступила, – заговорил муж, а после подошел ко мне, сел рядом и обнял за плечи. – Ребенок – это дар богов. Возможно, таким способом они хотели дать этой девочке новый смысл существования, ради которого ей стоило бы жить. Он мог бы залечить ее раны, стать ее счастьем и радостью, новой семьей, но она не оценила подобного. Мне сложно представить себя на ее месте. Я не хочу судить ее и вряд ли имею на это право. Ты ведь понимаешь, что ждет этого ребенка в будущем?

– О чем ты? – спросила осторожно, опасаясь, что, возможно, я что-то упустила в местных обычаях и подобные дети здесь считаются кем-то недостойным.