Хмель свободы

– Ладно, хватит разговоры разговаривать! – рассердился Нестор.

Он бросился в дом, отыскивая Кропоткина. Торопливо прошел в большую комнату с настежь раскрытыми дверями. Но здесь было пусто. Заметил сидящую на окне кошку, подхватил ее, вынес на улицу.

– Живность забыли. – Он передал кошку одному из возчиков. – А где ж хозяин?

– Эва! Так он уж покатил в дрожках на эфту… на Долгоруковску, а там через Бутырки на шашейку… Мы следом. Садись, до самого Дмитрова доставим.

Нестор, проклиная двадцатипудовое пианино и болтливых дмитровских мужичков, бросился к воротам, выглянул. Справа увидел удаляющиеся дрожки и львиную гриву Кропоткина, возвышающуюся над кузовком.

Догнал, задыхаясь.

– Петр Алексеич! Петр Алексеич!

Ухватился рукой за откинутый верх. Бежать стало легче. Старик уже плоховато слышал, и Махно крикнул почти в ухо:

– Петр Алексеевич!

Кропоткин взглянул на него сверху вниз, виновато улыбнулся.

Дрожки остановились.

– Ах ты! Совсем, голубчик, запамятовал! – сказал Кропоткин Нестору, не вылезая, однако, из дрожек. – Я ведь обещал Степану Васильевичу… – Он вытащил из кучи сложенных у его ног книжных связок один томик, легко разорвав шпагат. Достал из кармана чудо техники, новейшее изобретение заграницы, «вечное перо», блеснувшее на солнце стальным тяжелым корпусом, нажал на поршень, стряхнул куда-то в сторону жирную каплю чернил, что-то быстренько, ровным почерком написал, поставил замысловатую подпись. – Редкое издание, английское! Девяносто четвертого года… Заказывал в Лондоне, у Кантера. Пусть помнит старика!

Махно как завороженный следил за неспешными, но четкими движениями старика, похожими на священнодействие. Принял из его рук книгу, хотел что-то сказать, надеясь, что великий разрушитель, может быть, усадит его рядом и они поедут, сердечно беседуя, хоть до самого этого загадочного Дмитрова, а хоть и дальше!

– Трогай! – крикнул Кропоткин вознице, и дрожки помчались по бульвару, исчезли вдали в зелени садов.

Нестор посмотрел на книгу. «Великая революцiя». На титульной странице было малоразборчиво выведено: «Благодарю за участие, понимание, за общность мыслей!» И – красивая подпись, должно быть, хорошо известная анархистам. Кому – не написано. Может, из целей конспирации.

Нестор стоял посреди Новинского бульвара. Мимо него проехали нагруженные доверху телеги. И, невидимая среди узлов, тоскливо мяукала кошка.

В Союзе идейной пропаганды организовали настоящее пиршество. Собрались все. Помимо Сольского здесь были и Шомпер, и Аршинов, и еще несколько незнакомых Нестору анархистов. В центре стола, невесть каким трудом добытая, стояла бутылка вина в окружении хрустальных бокалов.