Хочу тебя напрокат

Только что он договаривался со мной словно с проституткой, а сейчас так просто общается с женой.

Я не выдерживаю:

— Папа был прав, — вырывается у меня против воли. — Ты — тот ещё кобель. У тебя есть жена и сын. Но тебе нужна я.

— Временно. Попользоваться, — напоминает мне с широкой улыбкой Хан, возвращая мои же слова. — Есть возражения?

Он показывает взглядом на дверь. Я плотнее запахиваю его пиджак на груди, понимая, что меня ждёт в случае отказа.

— Нет. То, что было, засчитывается?

— О чём ты? — Темирхан отвлекается на мгновение, называя водителю адрес, по которому нужно ехать.

Он — мужчина, которого я ненавижу. Если бы не прямая угроза для моей жизни, я бы никогда не попросила его о помощи.

У меня нет выбора, и ему это нравится.

Похоже, Темирхан решил взять реванш за последний раз, когда я с ним общалась.

О той ночи не знает никто, кроме нас двоих. Иногда мне кажется, что её просто не было.

Я бы не смогла поступить с любимым мужчиной так, как она — та девушка из прошлого.

Или всё же смогла, ослеплённая запретной страстью и ненавистью…

* * *— Куда мы едем? — интересуюсь у Темирхана.

— Разве это имеет значение?

— Имеет. Для меня имеет.

Темирхан никак не реагирует на мои слова, изучая что-то на экране смартфона. Я дико злюсь и почти не контролирую себя, вырывая телефон из его пальцев.

— Куда мы едем, Хан?

На лбу мужчины надувается синеватая вена, пульсируя. Единственный признак того, что ему не плевать.

— Верни телефон.

Я нажимаю на кнопку, опускающую стекло, и высовываю руку с телефоном.

— Куда мы едем?

— Выбросишь мой телефон, тебе не поздоровится. Ты не в том положении, чтобы истерить и фокусы устраивать. Веди себя прилично или придётся разбираться с проблемами своими силами, Самарская.

Мы застываем без единого движения. Смотрим друг другу в глаза, не в силах оторваться.

Напряжение растёт с каждой секундой. Ещё немного — и будет взрыв.

Я отвожу взгляд первой. Закрываю окно. Пальцы успели заледенеть за несколько секунд.

Разглядываю экран смартфона. Там фото: Хан и его сынишка.

— Сын твой или от соседа? — язвлю, возвращаю дорогой аппарат владельцу. — Не похоже, что сыну перешли твои черты. Восточная кровь обычно доминирует, а здесь… прямо снежный мальчик!

— Сын пошёл в мать.

— Люська всё же? Как она поживает?! До сих пор так же предпочитает платья в крупный чёрный горох?

— Можешь спросить у неё сама. За ужином.

Отшатываюсь от Темирхана.