Хочу тебя напрокат

Неужели он не смирился с тем, что его раскрыли и решил отомстить мне через семью?!

Или…

Или это Люська в отместку мне решила пойти на сговор с Ковалем? Вот только Коваль — не из тех, с кем можно договориться, не имея на руках железобетонных аргументов!

Глава 22

Темирхан

Выруливаю на затемнённый участок дороги. Судя по данным GPS, до Люськи остаётся совсем немного. Я скорее чувствую быстрее, чем вижу и слышу, как происходит автомобильная авария.

Массивный внедорожник толкает машину Люськи. Лёгкий кроссовер разворачивает, закручивает на дороге. Вся жизнь проносится перед глазами.

Страх за жизнь Тимура перекрывает все остальные мысли.

Впереди — столкнувшиеся машины.

Вижу, как из джипа вылезает мужик, оглядывается по сторонам. Заметив меня, несущегося прямиком на них, запрыгивает обратно в машину. Но уехать не успевает.

Я выпрыгиваю из своей машины и рывком распахиваю дверь, вытаскивая за шиворот.

— Кто?! Кто тебя послал?!

Отказывается говорить. Прикладываю его головой о стекло несколько раз и прижимаю острое лезвие к глотке, нажимая. Распарываю кожу и от паники противник начинает говорить:

— Коваль! — выплёвывает вместе с кровью.

— Это К-к-к-коваль дал задание. Твою бабу и сына… Схватить. Она сама… на связь вышла. Хотела что-то рассказать. При личной встрече. Но Коваль не стал сам мараться… — сжимается и дышит часто, как загнанная собака. — Это Коваль. Я лишь исполнитель… Кажется, твоя жена заподозрила что-то, выходить не стала, задёргалась и потому пришлось бросаться за ней в погоню.

— Звони Ковалю. Скажи, что всё сделал. Но возникли сложности. Пришлось на дно залечь… Скажи, что отдашь пленников через сутки и попроси денег побольше.

— Это же блеф! Он не купится!

— Купится.

Скажи, что пришлось импровизировать и удирать от погони. Даже не соврёшь в чём-то!

Мужчина вытаскивает дрожащими пальцами телефон и говорит всё в точности так, как я и сказал.

Прислушиваюсь к ответам Коваля. Он зол, но спустя две минуты прений по телефону соглашается подождать. Но только за риск отказывается платить требуемую цену.

Торгуется.

Может, это и к лучшему, так правдоподобнее.

— Теперь что? — спрашивает наёмник, когда разговор кончился.

— Теперь ты ляжешь на дно. Дальше я сам. И помни, если пикнешь хоть слово Ковалю, предупредишь его, ты труп.

Но перед этим я над тобой потружусь, и ты будешь жалеть, что родился. Очень долго и мучительно жалеть…

— Я понял, — выдаёт испуганно и убирается прочь.

После этого я подхожу к покорёженной машине Люськи. Тимур пристёгнут к детскому кресла и ревёт громко, взахлёб.

На лбу сынишки выскочила огромная шишка. В остальном он, кажется, цел. Я осматриваю его осторожно и крепко прижимаю к груди. Тимур в ответ хватается за меня ручонками и захлёбывается в истошном рёве.