Хочу тебя жестко (СИ)

— требую я. Тревога становится сильнее, потому что какого черта получается, что чем сильнее я борюсь с этим человеком, тем каждый раз глубже вязну в этом болоте? Он делает все, что хочет, невзирая на мои протесты и будто для вида иногда соглашаясь.

Он берет меня за связанные руки, затем разворачивает и откидывает к спинке дивана, стоящего рядом. Его нижняя часть тела находится между моих ног, не позволяя мне отстраниться или хоть как-то закрыться. Он какое-то время смотрит на меня сверху вниз, а затем произносит:

— Напомни мне, сколько тебе лет.

— Какая разница? Прекратите связывать людей, которые не позволяли вам этого.

— раздраженно говорю я, потому что мне не нравятся ощущения, которые я испытываю сейчас.

— Думаю, вырастешь ли ты еще, или твой рост останется таким же неудобным.

“Можешь найти кого-нибудь подходящего роста, буду только рада” — проглатываю я реплику, потому что он снова наклоняется ко мне, скользнув взглядом по лицу, и мои губы снова оказываются заткнуты поцелуем. Хотя, думаю, его и не интересовал мой ответ.

Я пытаюсь немного подвинуться, но мое тело придавлено чужим весом и вместо этого мое бедро упирается нечто очень твердое.

У меня останавливается дыхание. Если до этого я пыталась просто отключиться от всех ощущений и думать о чем-то отстраненном, чтобы не поддаваться, то сейчас, с каждой секундой, пока я это чувствую, и пока мои мысли заняты этим, сердце начинает все быстрее и быстрее биться от паники.

Ух, черт, у него что, встал? Я раньше действительно думала, что его это не интересует. То ли из-за его хладнокровия, то ли из-за из-за того, что он ни на кого в институте внимания не обращал. Но то, что я чувствую бедром, меня разубеждает кардинально.

На самом деле было проще воспринимать его, как человека, способного на убийство, чем человека, заинтересованного в том, чтобы тебя трахнуть. Это еще более жутко. Учитывая его привычки обращаться с людьми.

— Если не будешь дергаться, то освобожу твои руки. — его дыхание касается моего уха, и я открываю растерянно веки. — Займешь их делом.

— Каким еще делом? — я поворачиваю лицо к нему и какое-то время мы смотрим друг другу в глаза. Только один из нас смотрит на другого, как на идиотку. От этого до меня доходит.

— А, нет. Слушайте, удовлетворите себя сами.

— Хорошо, Цветкова, садись передо мной. Так и быть, сделаю все сам.

— Черт побери. — я, кажется, начинаю шипеть от злости. — Без меня, если не хотите, чтобы меня вытошнило.

На какое-то время повисает молчание, пока профессор смотрит на меня. Потрясающе, но даже в такой ситуации у него удивительно спокойное лицо.

— Так он был прав. Ладно, это даже забавнее.

— Кто “он”?!

Психопат наклоняется, распутывая узел на моих запястьях и освобождая меня.