Холодное сердце. Другая история любви

В то самое мгновение, когда Анна принесла себя в жертву ради сестры, всякая холодность и отчужденность между сестрами исчезла без следа. Теперь они стояли рядом, то и дело обнимаясь и смеясь, как будто наверстывали упущенное за годы одиночества время.

И от этого Ханса тоже мутило.

«Если бы только я был попроворнее, – сокрушенно думал он. – Выхвати я меч мгновением раньше – и они никогда не узнали бы, что такое прощение. Никогда не узнали бы, что такое сестринская любовь. Как я никогда, всю мою жизнь, не знал любви братьев. Эльза была бы мертва, за ней умерла бы Анна, а я получил бы то, что заслуживаю».

Но в итоге вместо короны он получил оплеуху.

Снаружи загремели ключи, и Ханс резко повернулся к двери.

– Принц Ханс, – окликнули его, – пора отправляться.

– Куда? – спросил он внезапно охрипшим голосом.

– Домой, – отозвался голос.

Дверь медленно, со скрипом, отворилась, и у Ханса перехватило дыхание. На пороге стояли двое рослых стражников: руки на рукоятях мечей, лица суровые.

– Поднимайтесь, – приказал один из них.

Ханс послушно встал и протянул стражнику чуть дрожащие руки, чтобы тот мог защелкнуть на них наручники.

– А вы случайно не могли бы снять их на время нашей с вами прогулки? – попросил он с робкой надеждой.

Стражник не ответил.

– Просто, понимаете, я уверен, что королева и принцесса не хотели бы, чтобы меня провели через весь город в кандалах. Это может скверно отразиться на дипломатических отношениях и все такое прочее…

– Принцесса Анна предупредила, что вы наверняка скажете что-то в этом роде, – перебил его второй стражник. – И велела нам вас не слушать и не верить ни единому вашему слову.

"«И чему я удивляюсь? – размышлял Ханс, покидая под конвоем камеру. – Неужели я искренне думал, что Анна смягчится и забудет, что я пытался убить ее сестру и ее саму? Или что я пытался одурачить ее, притворяясь, что влюблен?» Он поежился. Почему-то в глубине души он и впрямь верил в это. Он был так уверен в непогрешимости самого себя и своего плана, что мысль о поражении никак не укладывалась у него в голове.

И все же он потерпел поражение. Полное и безоговорочное. И если стражники сказали правду, что его отправляют домой, этого поражения ему уже не исправить.

Как только до Ханса окончательно дошло, что происходит, он принялся упираться и вырываться что было мочи, но стражники держали его крепко и его протестующих воплей как будто не слышали.

«Я не могу вернуться назад. Пожалуйста, прошу вас, только не домой», – в отчаянии думал Ханс. Но с эренделльскими стражниками не поспоришь: они определенно хорошо знали свое дело.

Глава 33

Гавань Эренделла снова ожила.