Холодное сердце. Другая история любви

– В чем дело, братишка? – поинтересовался Руди, вкрадчиво, но при этом достаточно громко, чтобы его слова услышал отец. Король на своем возвышении отвлекся от беседы и повернулся к сыновьям.

– Что, головка бо-бо? – без всякого сочувствия поддразнил Ханса Руно. – Ну же, беги скорее к мамочке! Она поцелует, чтобы перестало болеть, а?

Ханс стиснул кулаки, с трудом борясь с искушением ответить на оскорбление. Но за долгие годы бесконечных насмешек и издевательств он успел убедиться, что воевать с обидчиками бесполезно – ни кулаками, ни словами их не одолеть.

– Все в порядке, – тихо сказал он.

– Что-что? – нарочито громко переспросил Руди, приложив ладонь к уху. – Мы тебя не расслышали. Тебе стоит научиться говорить погромче, дружок. Отец терпеть не может мышиного писка, верно, отец? – и он обернулся к королю, ожидая поддержки.

– Вестергарды – львы, а не мыши, – торжественно кивнул король. – Ханс, тебе стоило бы послушать своих братьев. Возможно, ты сумеешь научиться у них чему-нибудь полезному, вместо того чтобы попусту воображать себя лучше других.

Подобно акулам, почуявшим кровь в морской воде, еще несколько братьев Ханса забыли про остальные дела и с удовольствием присоединились к травле.

После каждого брошенного оскорбления или укола они поворачивались к королю, жадно ловя знаки его одобрения – пусть даже за счет самого младшего из братьев.

Ханс сидел молча, опустив глаза и бездумно разглядывая столешницу – местами гладко заполированную, а местами шершавую и занозистую, как будто к этому дереву вообще не прикасались инструменты столяра. Он с силой проводил пальцами по зазубренным краям, морщась от боли, когда занозы впивались в кожу.

Но отчасти эти ощущения были ему даже приятны. Физическую боль он может вытерпеть, это не страшно.

Внезапно Ханс резко поднялся и зашагал к выходу. Отец потом наверняка устроит ему выволочку, но ему было наплевать. Чего ради сидеть здесь, терпя эту пытку в ожидании все новых издевательств? Проходя мимо близнецов, он вежливо кивнул им, но ничего не сказал. Близнецы у него за спиной забурчали, разразившись новым потоком оскорблений, зато следом не увязались.

Оказавшись в коридоре, он облегченно перевел дух. «Могло быть гораздо хуже», – подумал он.

На этот раз, по крайней мере, в него кидались всего лишь хлебом, а не тяжелыми бокалами. Вскоре он оставил дворец за спиной, направляясь к морю. Гавань располагалась на другом конце острова, самом дальнем от Вестергардского замка, что в глазах Ханса придавало ей особую привлекательность. Обычно его братьям не хватало азарта тащиться в такую даль, просто чтобы еще подразнить его, так что среди корабельных доков и причалов он получал возможность наконец насладиться покоем и тишиной, которых ему так не хватало.