8
0Служанка на особом положении? Кормилица, доверенная распорядительница?
Граф отвешивает мне неглубокий поклон и, оставив свой плащ на моих плечах, уходит.
Я остаюсь в кухне наедине с тётушкой Хлоей. Та, поймав мой взгляд, кланяется, но если в исполнении графа поклон был грациозным, преисполненным гордости и собственного достоинства, то от неё веет суетливостью и принижением. Мне хватает мгновения. Я резко встаю, плащ сваливается с моих плеч на пол, и я остаюсь в тонюсеньком свадебном наряде. Я тотчас ощущаю, что в кухне не так уж и тепло, жар идет только от очага, по телу пробегает волна озноба, но я не обращаю внимания. Я подхватываю женщину под руки и помогаю выпрямиться:
— Что вы…
— “Вы”? — ахает женщина. Её настолько поражает моё обращение, что она не замечает, что перебила меня.
— М-м?"
"— Кухарка я, госпожа. Нельзя ко мне, как к хозяйке.
— Тётушка Хлоя, — исправляюсь я.
— Ох, лишенько! — она замечает упавший плащ, поспешно поднимает и возвращает мне на плечи. — Уж вы поберегите себя, госпожа. Север край суровый.
— О чём беспокоиться, тётушка? Ваш отвар чудодейственный, — я заглядываю в чашку. — Вы готовите его из целебных трав?
На кухни я нигде не вижу кувшин, из которого женщина могла бы мне налить новую порцию. Она заваривает каждую порцию отдельно?
— Да, госпожа. По рецепту одного старого аптекаря.
— Тётушка… Чтобы я точно не простыла, тебя не затруднит приготовить ещё?
— Конечно, госпожа, — она почему-то теряется, но не отказывается. — Я быстро, госпожа.
— Не спеши, тётушка.
Она тоже выходит.
Я залпом допиваю содержимое чашки. Вкус не чувствую, только горьковато-терпкое неприятное послевкусие. Надеюсь, рецепт стоящий — сейчас заболеть особенно не ко времени. Но я попросила добавку не поэтому. Я всего лишь… спровадила милую женщину.
Мысленно досчитав до тридцати, я крадучись, подбираюсь к двери и с милой улыбкой выглядываю в коридор. Мне везёт — коридор недлинный. Справа несколько дверей и только одна приоткрыта. Очень похоже, что это кладовка, в которую тётушка пошла за травами. Проверять я, разумеется, не буду.
Радуясь, что в тряпичных туфельках я ступаю совершенно неслышно, я поворачиваю в противоположную сторону. Откуда-то я знаю, что кухни обычно устраивают на первом этаже, и по моим прикидкам я могу выйти в холл.
Стопы мёрзнут…
— Гарет, ты не можешь быть таким безрассудным, — слышу я голос Бетти. — Ты не можешь жениться на этой купчихе.
Глава 3
— Бетти, госпожа Даниэлла не купчиха, а дочь купца, — поправляет граф терпеливо-спокойно. Даже я угадываю в его ответе нотки усталости.
В душе поднимается что-то похожее на сочувствие. Не от хорошей жизни граф пошёл на сделку с Медведем. А ещё — признательность и удовлетворение.
