Сердце Холода

Холод приостановился было, чтобы подождать Вихря, но Луна вдруг застыла на месте, вцепившись когтями в лесную подстилку.

– Поисковый отряд! – шепнула она. – Надо срочно прятаться. – Обернулась и толкнула ледяного дракончика к упавшему гнилому стволу, заросшему мхом и лианами с гроздьями жёлтых цветов. – Лезь вниз! Поместишься?

– Я бы лучше подрался, – хмыкнул он.

Прямо над головой послышался шёпот Кинкажу:

– Тебя примут за Хладну и схватят.

– Если сначала не убьют, – добавил песчаный, – что, может, и не так плохо, но мне почему-то не нравится.

Давай, лезь!

Он дёрнул ледяного за крыло, нырнул в тень под стволом и сжался в тугой клубок. Холод с неохотой последовал за ним, скользя животом по грязным прелым листьям. Висячие плети мха цеплялись за рога и щекотали спину.

– Ты так блестишь, будто светишься! – заволновалась радужная. – Увидят, точно увидят!

– Ничего, – шепнула Луна, – ты нас прикроешь, только не шевелись.

– Это ты мне говоришь? Да я чемпион по маскировке, если хочешь знать! Я…

– Ш-ш… тихо! – одёрнула её ночная, скользнув в щель и притискивая ледяного к горячему боку Вихря.

Холод разглядел, как блеснули в темноте серебряные капли в уголках глаз. Теперь он ощущал всё её тело, каждый тихий судорожный вдох.

– Вот так-то лучше, – прошептала радужная, – теперь его не видно.

Ледяной дракончик задержал дыхание, сжимая в когтях мешочек с камнем и пытаясь разобраться в своих мыслях. Луна сказала тогда, что у него в голове путаница, так и есть. Он и сам толком не понимал, что чувствует. Ярость и благодарность, жаркая теснота и одиночество, облегчение и злость на самого себя – всё перепутано, всё вверх дном!

Вспомнилось первое испытание на ранг, когда брат с сестрой бросили его посреди снежной бури и пустились в путь каждый в одиночку.

И правильно, он понимал это даже годовалым: зачем рисковать собственным рангом, вытягивая того, кто слабее? Каждый за себя, и никак иначе. А эти странные драконята готовы разгневать собственную королеву, лишь бы помочь ему, чужаку!

Луна тихонько шевельнулась, в темноте сверкнули серебряные чешуйки. Чьё это сердце так стучит, его или её?

Он закрыл глаза, стараясь не думать вообще ни о чём.

Так прошла, казалось, целая вечность.

Наконец Луна шепнула:

– Они ушли.

– Тогда пусти меня, – буркнул Холод, сам удивляясь, какой хриплый у него голос.

Ночная тут же откатилась в сторону, и он, извиваясь, выполз наружу, щурясь и моргая в зеленоватом солнечном свете. Выбравшийся следом песчаный потянулся, отряхивая перепачканные крылья и хвост.

Ледяной дракончик отскочил в сторону.

– Осторожнее с этой штукой! – Он кивнул на ядовитый шип.