Хуррит (СИ)

— Это Дунай? — Ада дышала тяжело, прядь ее рыжих волос слиплась на лбу, грудь тяжело поднималась, стараясь вздохнуть поглубже.

— Скорее всего Дунай, — ответил на вопрос девушки."

"— А где же Черное море?

— Не выкопали вы его еще, вы пока первые древние укры в этом мире — отшутился, окидывая взглядом все стороны. Если море и было, то точно не в пределах видимости. Ада слишком устала, чтобы отвечать на мои подколы.

— Идем к реке или отдохнем?

Я жестом спросил Андрия — ему приходилось тяжелее всего, парень весь обливался потом. Дважды Данила спускался на землю с его плеча, но сил хватало лишь на несколько минут самостоятельной ходьбы.

— Сдюжу, — коротко ответил Андрий на мой немой вопрос.

— Пятиминутный отдых, и идем к реке, если кто сильно хочет пить — по паре глотков.

От воды никто не отказался — бутылка опустела мгновенно, оставив в запасе последние полтора литра. Саленко отшвырнул пустую бутылку, но сам же пошел за ней, после моих слов, что тару нельзя терять.

Километр до реки прошли довольно быстро — небольшой уклон придавал ускорение. Два невысоких дерева, опознанных Саленко как карагач, росли на излучине. В этом месте даже образовалась небольшая отмель. Левая часть отмели была забита бревнами, сучьями — течение веками приносило сюда весь древесный хлам. Гора буерака частично находилась в воде, течение в этом месте почти останавливалось. Воды на первый взгляд была чистая, но у камней на отмели была вся в черных разводах.

— Это икра, командир, — Саленко первым догадался. Зачерпнув горсть воды, я тоже разглядел икринки, образовавшие гирлянды.

— Соберите сухой хворост, надо разжечь огонь, чтобы вскипятить воду, — подавая пример, сам направился к куче. Громкий всплеск привлек внимание, всплеск повторился. Зайдя в воду по лодыжки, увидел огромную рыбину, застрявшую в куче хвороста. Отсутствие чешуи и костяной панцирь по хребту не оставлял сомнений — передо мной была рыба из осетровых. Один из крепких и изогнутых сучьев бревна зацепил рыбу за жабры, насадив ее словно на крючок. Рыба, вероятно, дергалась, пытаясь освободиться, но это привело к тому, что комель придавил ей голову. Обессиленной жертве только и оставалось продолжать попытки освободиться ударами хвоста.

— Виктор, неси один из своих железных колышков, — когда Саленко принес требуемое, попытался пробить спину рыбине. Удалось лишь с третьей попытки — протолкнув колышек насквозь, нащупал под водой его острый конец. Ухватившись за разные концы колышка, рывком сорвал рыбу с сучка, оставляя на нем часть жабр. Не сделай я такого с колышком, осетр умудрился бы вырваться из моих рук. Даже с пробитым хребтом рыба едва не ушла. Сделав несколько шагов, вытащил его на камни — в осетре было примерно полтора метра.