Кладбище домашних животных

Луис переодел Гаджа в свежие ползунки, засунул его в комбинезон и положил в колыбель. Потом он прочитал Элли одну сказку. Обычно Элли требовала, чтоб ей почитали на ночь «Где обитают дикие звери», и при этом она чувствовала себя пионером диких мест. В этот вечер Луис уговорил ее остановиться на «Коте в сапогах». Через пять минут после того, как он отвел девочку наверх, она уснула, и Речел поднялась к ней, укрыть ее одеялом.

Когда Луис спустился вниз, Речел сидела в гостиной со стаканом молока – одна из множества привычек, позаимствованных у Дороти Сайерс.

– Луис, с тобой в самом деле все в порядке?

– Дорогая, все хорошо, – ответил он. – Спасибо.., за все.

– Мы оба стремимся, чтоб все было хорошо, – сказала она с легкой, чуть ироничной улыбкой. – Ты пойдешь к Джаду на пиво?

Луис покачал головой.

– Не сегодня. Я полностью выжат.

– Надеюсь, что смогу тебя растормошить.

– Думаю, так.

– Тогда выпейте свой стакан молока, доктор, и отправимся в кровать.

* * *

Он думал, что лежит проснувшись; такое часто случалось, когда он был студентом-медиком; и такие часы и дни, которые были наиболее занимательными в его жизни, снова и снова прокручивались у него в голове. Но он плавно соскальзывал в сон, словно на изящных, лишенных трения санях. Луис читал: среднему человеку нужно только семь минут, чтобы стереть из памяти все неприятности и проблемы прошедшего дня. Семь минут сознательного и подсознательного вращения, словно трюк с поворачивающейся стеной в доме с привидениями парка развлечений.

Он уже почти уснул, когда услышал, как Речел, словно издалека, сказала:

– ..послезавтра.

– Гмммммм?

– Джоландер. Ветеринар. Он заберет Черча послезавтра.

– А? ""Черч. Сокровища – твои «коджонс»10, твои сокровища еще принадлежат тебе, но скоро ты лишишься их"". Потом Луис отключился, провалившись в омут, уснул крепко, без снов.

Глава 16

Спустя некоторое время Луис проснулся. Грохот заставил его сесть в кровати. Он удивился: что бы это могло быть? То ли Элли свалилась на пол, то ли перевернулась колыбель Гаджа. Луна выплыла из-за облаков, осветив комнату, и Луис увидел Виктора Паскова, стоящего в дверях.

Мертвец стоял в дверях. Его голова была разбита над левым виском. Кровь темно-красными струпьями засохла на лице, словно боевая раскраска индейцев. Вывороченная ключица белела в лунном свете. Пасков улыбался.

– Вставайте, доктор, – сказал он. – Пойдем, прогуляемся.

Луис огляделся. Его жена – неясный холм желтого ватного, стеганого одеяла, спала. Луис снова посмотрел на Паскова, который был мертв, но мертвым почему-то не был. Луис не чувствовал страха. Он понимал, почему все так.

""Это сон, – думал он, и в этом все дело, но все равно что-то его беспокоило. – Мертвые не возвращаются. Это физиологически невозможно.