Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

В этом рукаве, ведущем из основного корпуса в реанимационный блок, сестры устроили зимний сад. Каких только растений тут не было! И гигантские кактусы, и саксаул, и лимонные деревья… Под сенью огромных, выше человеческого роста, граната и китайской розы стояло кресло, в котором с комфортом курил Непроходимец.

– Вы к нам? – окликнул он Марину. – Можете не ходить, хирургических больных нет.

– Я знаю. – Марина не удержалась, попросила у него сигарету и устроилась в кресле напротив. «С этим обострением депрессии я стала много курить», – мимоходом отметила она. – А что с местами?

Он ухмыльнулся:

– Вы разве не знаете, что в реанимации и в морге места всегда есть? А вообще-то хорошо, что вы зашли. Я сегодня последнюю смену работаю. Отвальной не устраиваю, но с вами хочу по-человечески проститься, чтобы вы зла на меня не держали.

Она заверила, что не будет, и спросила:

– Нашли работу получше?"

"– Нет, такую же. Я ведь не собирался уходить, но Спирин поставил вопрос ребром – либо он, либо я.

– Вы отчасти сами виноваты, – осторожно сказала Марина, – никто же вас за язык не тянул. Зачем вы сообщили мужу, что рака у его жены не было? Ее уже не вернешь, а сами знаете, если не можешь спасти больного, спасай доктора.

Непроходимец усмехнулся:

– А вы не думаете, что человек имеет право знать, отчего умерла его жена? Хотя бы из чисто житейских соображений. Ведь многие люди считают рак заразным, вдруг ее муж боится, что на него перешло? Да и дети должны знать, есть у них отягощенная наследственность по раку или нет. По-вашему, нужно утаить от родственников эту информацию только ради того, чтобы Спирин избежал справедливого наказания?

– Я тоже виновата…

– Бросьте, Марина Львовна! Что вы могли? Он же никогда не слушает, что ему говорят, сам все решает…

В приемном отделении Валера заканчивал оформлять историю болезни.

– Приветствую вас, доктор Куин, женщина-врач! С чем пожаловали?

– Кофе хочу выпить.

В комнате отдыха она достала пачку и обнаружила, что в ней осталось не больше половины. Ах да, она же разрешила Лене пользоваться.

Пока она готовила кофе, освободился Валера. Проходя в тесную комнату, он привычно обнял Марину за талию, и это вдруг очень обидело ее. Если бы он считал ее привлекательной женщиной, держал бы руки при себе.

Она отстранилась и, устроившись в углу на стуле, внимательно посмотрела на Валеру. Сколько ему, года тридцать два? Красивый парень. Длинные волосы, убранные в хвост, ухоженная борода-эспаньолка, тело отставного десантника, не бросившего занятий единоборствами. За годы совместной работы Марине не раз представлялась возможность убедиться в личной храбрости медбрата.