Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)
О чём книга «Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)»
Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.Там сидел голодный и злой Рыбаков, и Юля вдруг поняла, что теперь, изменив мужу, стала лучше относиться к нему. Как говорится, на грех мастеров нет. Она ответила на измену изменой, и пошатнувшееся равновесие их брака восстановилось.
До этого случая Юля ничего не понимала в супружеской измене. Ей казалось, это ответственный акт, на который человек идет, взвесив все «за» и «против», четко понимая: «Я совершаю подлость по отношению к супругу». Однако она, целуясь с Дубикайтисом и позволяя ему себя раздевать, ничего подобного не думала. Просто следовала зову сердца, и все. Наверное, и у Филиппа все так же.
Вдруг почувствовав к нему острую нежность, Юля вбежала в гостиную. Рыбаков корпел над бумагами, она порывисто обняла его:
– Филипп!
Он мягко, но непреклонно отвел ее руки:
– Что тебе нужно?
– Давай мириться!
– Я не ссорился с тобой.
– Я серьезно…
– И я серьезно. Я предупредил тебя, что нам придется разойтись, если ты заберешь мое производство. Иди, Юля, не мешай. Мне нужно подготовить дела завода к сдаче.
– Ты все-таки увольняешься?
– Да, я же говорил.
– Филипп, не сходи с ума. Это же чистая формальность! Тебе же надо было, чтобы поставки древесины возобновились? Они возобновились! По-моему, прекрасный вариант для тебя.
– Юля, порядочный человек не выбирает прекрасный вариант. Он соблюдает кодекс чести, даже если для него это убийственно. Не буду скрывать, я очень люблю тебя, и мысль, что нам придется расстаться, разрывает мне сердце. Но иначе невозможно.
– Да почему «невозможно»?! – закричала Юля, из всей речи услышавшая только «я люблю тебя»."
"– Потому, что невозможно жить с женщиной, готовой обесчестить человека, фамилию которого она носит, – отрезал Филипп. – Я не виню тебя в происках твоего отца и не смею унижать тебя подозрениями, что вы с ним вместе провернули эту аферу. Я верю, что ты ничего не знала о его планах. Но в твоих силах было встать на мою сторону и потерпеть поражение вместе со мной, а не гнаться за этими деньгами!
– Но я не о деньгах думала, когда принимала решение!
– О чем тогда?
– О том, что нельзя меня запугивать! Нечего было угрожать мне разводом!
Филипп вздохнул:
– Детский сад какой-то! Но что бы тобой ни руководило, дело сделано. Выбора у меня нет.
Он встал и открыл шкаф.
– Что ты делаешь?
– У меня сейчас слишком напряженное время, чтобы я мог тратить силы на выяснение отношений с тобой. Поеду в гостиницу.
– Филипп!
– Буду очень признателен, если ты обойдешься без сцен.
Он быстро собрал сумку и уехал.
Дверь за ним захлопнулась глухо и безнадежно.
«Вот ты и брошенная жена», – сказала себе Юля, бессильно опустившись на кровать.
Прошло несколько дней. От Филиппа не было известий. Юля ходила словно автомат, пытаясь осознать, что Рыбаков навсегда исчез из ее жизни.
