Клетка семейного очага

А Катя выжила чудом. Просто попала к знахарке, та ее выходила.

«Вот так бывает. Ты, Матвей, даже не догадываешься, что потерял разом обоих своих первенцев от разных женщин!» – Надежда вспомнила, как, выйдя из раздевалки, решила не дожидаться Роговцева. Она не могла с ним тогда говорить, боялась выдать свое состояние. Ее колотила нервная дрожь, ей даже казалось, что ломит и болит не только живот, но и все тело. В больницу на «Скорой помощи» ее привез случайный прохожий. А вечером говорить про ребенка было уже поздно. Его уже не было. Матвею о своей первой беременности она не сказала.

Попросила промолчать и врача. Лилечку она решилась родить много позже.

– И ты решил, что виноват только ты?

– Если бы я тогда…

– Если бы ты тогда, то не было бы ни меня, ни нашей дочери, – Надя знала, куда ударить. Матвей вздрогнул. Нет! Представить, что у него могло бы не быть Кнопки, как он звал свою дочь практически от рождения, он не мог.

– Она сама приняла такое решение, Матвей. Она сама решила уехать. Ты ее не гнал. Так что не вини себя. Ты поэтому вчера так набрался?

– Поэтому. Я не знаю, сколько выпил. И не помню, как доехал домой.

– Тебя привез охранник из кафе.

– Спасибо ему. Ох, Лешке надо позвонить, – Матвей посмотрел на подоконник, где лежал его мобильник. Надежда молча протянула ему телефон.

– Лешка, привет! Как у Кисловых там? Помощь требуется? При чем тут твоя Татьяна? Что с ней? Что?! Я приеду. Минут через двадцать, – Матвей отбросил от себя трубку.

– Что еще случилось?

– Лешкина теща умерла. Татьяна в больнице. Лешка сказал, что во всем Петька виноват. Он, как оказалось, употребляет наркотики. Лешка говорит, все руки в синяках. Татьяна увидела, а за ней и бабка.

А для них Петька – свет в окне!

У Надежды перехватило дыхание. Она представила Зотова, его осунувшееся от бесконечно падающих на него проблем лицо, и с трудом подавила горестный стон. Ей было безумно его жаль. И так же безумно хотелось прижать его голову к своей груди и гладить по лысеющей макушке, успокаивая и делясь своей силой. Той силой, которая дает почувствовать, что ты не один.

Глава 47

Татьяне казалось, что она спит. Иначе как можно объяснить то, что она делала? В реальной жизни такому поступку места быть не могло. Она била и била своего любимца по щекам, смотрела на его болтающуюся, будто на тряпичной шее, голову и злилась.

Злость заливала все ее существо, потому что, как и на самом деле, она чувствовала, как краснеет сначала кожа на щеках, а потом краснота заливает все лицо. Он не мог быть ее сыном. Это полудохлое с синими, вздутыми венами существо не могло быть ее кровиночкой. Татьяна вдруг резко оттолкнула от себя совсем не сопротивлявшегося ей чужого парня и опустила глаза вниз. Прямо у ног ее лежало тело матери. И тут Татьяна все вспомнила.