Клетка семейного очага

Кроме как «отойди, козел», он от меня ничего в последнее время и не слышал. Достал со своими кобелиными случками!

– Лен, ты что такое говоришь!

– Правду, Галанина. Только правду. Господи, знала бы я, что ему так мало осталось! Он, я только сейчас поняла, просто жить торопился. Словно предчувствовал что. А я его отталкивала. А потом с Буклеевым… – Лена опять заплакала. – И прощения теперь попросить не у кого!

– Лен, нам пора. Держи, одевайся, – Арина протянула ей пакет с одеждой.

– Куда мне сейчас? Нужно похоронами заниматься, да? А где Ирина? – Лена вдруг забеспокоилась.

– Она жива. Ей вчера операцию сделали. Здесь, в реанимации лежит. Туда не пускают, я с Машей разговаривала, она в коридоре на кушетке рядом с отделением ночь провела. А похоронами есть кому заниматься.

– Зотов, да?

– Нет, Лен. На него столько свалилось! Вчера теща умерла. И жена в больнице. Мне Алексей только и сказал, что там сын во всем виноват, что-то с наркотиками связано. – Арина вынула из сумки вибрирующий телефон. – Да, Леша. Я все поняла. Я пока с Леной. Хорошо, будем созваниваться.

– Ты что побледнела?

– Вчера вечером умер сын Алексея.

Случайно или нет, ввел себе слишком большую дозу наркотика. Господи, ну за что Лешке все это? Неужели он грешен только тем, что полюбил? Или же грех то, что жил без любви тридцать лет? Знаешь, его жена ему призналась, что Петр не его сын. Он сын погибшего Курлина. Ну, того – фотографа.

Лена только покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное. «Роман пиши – жизни не хватит», – подумалось ей.

Глава 49"

"За веселостью и легкостью Саша пытался скрыть тревогу. Он слишком хорошо знал свою мать, чтобы поверить в то, что упомянутые ею в разговоре оставленные отцом квадратные метры это все, о чем она хотела сказать.

Но он не считал себя вправе лезть ей в душу. Мать сильно волновалась, Саша терпеливо ждал, пока она решится открыться ему, но она промолчала.

Сейчас, глядя на закрытую дверь ее спальни, он уговаривал себя подождать еще немного. Может быть, мама просто спит. Хотя уже одиннадцать часов.

Вчера она приехала домой, когда он, наевшись пельменей (больше ничего в холодильнике не было, что уже было непривычно), сидел в своей комнате и готовился к семинару.

Саша решил, что сейчас допишет страничку и выйдет к ней. Страничек написалось несколько, и, когда он осторожно постучался к ней в спальню, она не ответила. Полоска света от ночника пробивалась сквозь застекленную вставку над дверью, и у Саши уже в который раз мелькнула мысль, что мама не иначе как под наркозом приобрела эту квартиру. Он считал, что привести ее в порядок, сделав хотя бы косметический ремонт, встанет в круглую сумму. Какой, как он понимал, у них сейчас нет.

…Он помнил их старую коммуналку.