Клетка семейного очага

Потому что долго, а тем более всегда, хорошо не бывает. Это его жизненный опыт так говорил, прежний. Даже подумав, что вот оно, счастье, он суеверно поплевывал через левое плечо, а то и мелко крестился. Правда, потом почему-то краснел. Галина, однажды заметив эти его суетливые движения, рассмеялась необидно и произнесла загадочную фразу: «И не надейся, Беркутов!» Что она имела в виду? Не надейся, что все закончится? Или еще что?

Беркутов открыл дверь своим ключом. В квартире было странно тихо и совсем не пахло ни супом, ни котлетами.

– Галь, ты дома?

– Да, она дома, – Никита[7], сын Галины, вышел из своей комнаты, на ходу жуя бутерброд.

 – Если вы, Егор Ваныч, рассчитывали, что вас здесь встретят как родного и посадят в красный угол, то просчитались. У мамочки творческий запой, она с утра не отходит от компа. Похоже, новый романчик кропает. Хотите колбаски докторской?

– Давай, – вздохнул Беркутов. Соваться к Галине сейчас было бесполезно.

– Вы ей идейку с наследством подкинули?

– Скорее, она мне. И, как всегда, попала пальцем в небо. А ты что дома?

– Зачет сдал и ушел. Собираюсь к Маринке в институт съездить.

– Что, нравится тебе ее подружка?

– Ничего от вас не скроешь, Егор Ваныч! – Никита вскинул руку в прощальном приветствии, и вскоре хлопнула входная дверь.

Вот так, женившись, он стал отцом двух взрослых детей. Только отцом ли? Егор порой терялся, когда Маринка, дочь Галины, чмокала его в щеку, обдавая запахом легких духов. То, что пережила эта девочка, делало его слабым перед ней. Он бесился от каждого звонка очередного ее ухажера, готов уже был начать собирать на него досье, проверяя всех родственников до седьмого колена. Маринка и Галина смеялись, видя, как он нервно сжимает кулаки, пока та держит телефонную трубку возле уха.

И как облегченно вздыхает, когда Маринка отключает телефон. Беркутов видел, что мама и дочь старательно забыли, что произошло[8] с Маринкой, или не менее старательно делали вид, что забыли. А он боялся. Боялся за нее, продолжавшую смотреть на мир широко распахнутыми глазами. Егор был уверен, что смеются они над ним, чтобы усыпить эти его страхи."

"Беркутов внимательно присматривался к Никите, а вдруг? Вдруг с ним опять не то. По этим «не то» он имел в виду наркоту.

Так легко, как в Италии, Никита мог и не отделаться. Беркутов боялся, что Галина, как мать, ничего не заметит. А он как кто? Как не чужой ей человек, заметит. То, что Галина просто верит своим детям, в голову ему не приходило.

– О! Егор! А я и не слышала, как ты пришел. Господи, как у меня спина затекла! Обними меня, Беркутов, покрепче, чтобы все косточки на место встали, – Галина прижалась к мужу. – Кстати, дозвонилась Карташову, завтра он будет в нашем районе, обещал зайти.

– Я сейчас к нему еду.