Клетка семейного очага

– А эта женщина?

– В том-то и дело. Ее имя Катерина Галанина. Матвей думал, что они расстались безболезненно для обеих сторон. Он до сих пор уверен в этом.

– А на самом деле?

– Катя с трудом перенесла его предательство. Я это точно знаю. Матвей ничего не замечал. Или ему удобно было так думать, что Катя на него не в обиде? А Катя очень переживала их разрыв. Однажды она даже меня на свидание пригласила, – усмехнулся Зотов. – Я потом понял для чего.

– И для чего?

– Чтобы о Матвее поговорить. Вернее, о его отношениях с Надей. Я как дурак целый час ей рассказывал, какая у них сильная любовь! А Катя вдруг расплаклась! Я же не знал, что она его до сих пор любит! Она виду не показывала, просто подруга и все!

– Пока я не понимаю, какое отношение эта история имеет к убийству Курлина?

– Есть вероятность, что Курлин случайная жертва, так? Могли, конечно, покушаться и на меня.

– Вы хотите сказать, что это могла быть месть? Кстати, когда Галанина пропала, вы говорите, и как это случилось?"

"– Где-то в ноябре.

– Загадочно. А зачем ей вообще понадобилось уезжать? А как же учеба?

– Она взяла академический отпуск. Я сам ходил в деканат, подписывал.

– И что, никто не поинтересовался, зачем ей отпуск?

– Почему? Я спрашивал. Только ничего внятного она не ответила.

– Пропала она, как я понимаю, более тридцати лет назад? И сейчас только вернулась? Роговцев не мог обознаться?

– Матвей уверен, что это она.

– Да… Проверить придется. Вы адрес ее старый не помните?

– Нет, но Матвей точно знает. Провожал много раз. Вы с ним поговорите. Я ему тоже сейчас позвоню. Боюсь, он не воспримет мои подозрения всерьез. Да, вот еще что! Как же я забыл! В то же время Курлин сделал Кате предложение!

– А она согласилась?

– В том-то и дело, что да. А сама почему-то решила уехать. И у Курлина уже ничего не спросишь…

– Точно, не спросишь. До свидания, Алексей Борисович, – произнес Беркутов, видя, как Зотов опять потянул на себя ручку двери.

– До свидания.

Беркутов посмотрел на часы: 11.45. Галина[3] уже наверняка разогрела супчик. С некоторых пор он обедал дома. С некоторых пор слово «дом» вызывало щемящее чувство расслабленности и покоя. С некоторых пор слово «жена» вводило в краску, потому что сразу же вспоминалась утренняя кровать с раскиданными подушками, чуть прикрытое тонким одеялом тело Галины, ее рука на его голой груди. Его будил будильник. А он будил ее.