Свои чужие

Кирилл опускает ладонь на мою ногу и осторожно ведёт выше, забираясь под платье. Что мне нравится этот его собственнический жест, выдают сотни мелких мурашек на коже. Я прикрываю глаза, молчу. Из динамика звучит красивая медленная мелодия.

— Вита, нам нужно поговорить, — серьёзно произносит Кирилл.

— Знаю.

— В «Поляны» поедем?

— Если ты вернёшь меня домой через три часа, то давай.

Самсонов заметно напрягается и слегка сжимает мою ногу.

— Зачем?

— Я… Извини, но раз уж проживание с тобой не является обязательной процедурой, то я вернусь в свою квартиру. У бабушки проблемы с сердцем.

— Хорошо, — кивает Кирилл, немного обдумав мой ответ. — Я верну тебя через три часа. Нам хватит."

"Всю оставшуюся часть дороги мы не произносим ни слова. Со стороны может показаться, что между нами царят спокойствие и безмятежность, но на самом деле это не так. Я остро чувствую напряжение. И от этого нервы натянуты как канаты. Придется вскрыть перед Самсоновым старые, не до конца зажившие раны. Раньше я думала, что он никогда об этом не узнает, но глубоко ошибалась.

Раздвигаются ворота, автомобиль плавно заезжает под навес. Открыв дверь, спрыгиваю на землю и поднимаюсь по ступеням. Этот дом стал мне роднее, чем тот, где я родилась, росла и прожила почти двадцать лет. Едва оказываюсь здесь, как внутри расползается приятное согревающее тепло.

Кирилл заходит следом за мной, со звоном бросает на тумбу связку ключей.

— Тебе сварить кофе? — спрашиваю его.

— Не хочу.

— Соглашайся! Я всё равно буду себе готовить.

— Ладно, — кивает Самсонов и проходит в гостиную. — Как обычно, без сахара.

Воспользовавшись минуткой передыха, залетаю на кухню и мою руки.

Включив кофемашину, открываю холодильник и возмущённо цокаю языком. Он под завязку забит новыми продуктами, а старые продолжают мирно лежать на полках. Мужчина, что тут скажешь! Кириллу нужна помощница по дому на постоянной основе.

Достав запечатанную упаковку сыра, нарезаю его тонкими ломтиками. Затем беру поднос и выкладываю бутерброды на тарелку. Добавляю блюдца, чашки и конфеты. Одним словом, я делаю всё, чтобы отсрочить разговор.

Кирилл сидит, откинувшись на спинку кресла, и читает что-то в своём телефоне. Услышав шаги, убирает его в сторону и на меня смотрит. Ноги подкашиваются, и сводит живот. Я быстро ставлю поднос на журнальный столик, но не спешу садиться.

— Если хочешь, я принесу печенье. Или колбасу. Ты бы перебрал холодильник, потому что у многих продуктов давно истёк срок годности.

— Вита, присядь, — спокойно просит Кирилл.

Но за этим спокойствием скрывается что-то другое, едва уловимое.