Свои чужие

Будто это так просто! Сказала, что у меня дырявая голова — несчастные справки забыла! Я грубо ответила, вспылила. После чего бабуля психанула и сообщила, что как только опека отдаст нам Майю, она свалит из Москвы в деревню и заберёт сестру с собой. Слова о том, что так не пройдёт, — не действовали! Опека будет как минимум ежемесячно в течение первого года заявляться ко мне в квартиру и интересоваться тем, как я справлюсь с обязанностями. А просто забрать Майю и свалить в посёлок… Да не выйдет так!

— Не обращай внимания, — отмахивается Катя. — Она уже старенькая, не понимает, что получить одну несчастную справку — это целый квест! Можно убить всю нервную систему.

— Хорошо бы. В Москве для девочки больше возможностей. Я запишу её в хорошую школу, художку. Майе понравится, я уверена!

— Всё получится, Вит! — Катя кладёт ладонь на моё плечо и слегка сжимает в знак поддержки. — Но ты главное мне скажи: что ты должна будешь Кириллу в обмен на помощь?

Дверь в сестринскую с грохотом открывается, на пороге показывается Галина Николаевна. Она стоит, уперев руки в бока, и сверлит нас суровым взглядом.

— Обед давно закончился!

— Ещё три минуты! — возмущается Катя, ткнув в циферблат указательным пальцем."

"Я так спорить не умею, поэтому виновато вжимаю голову в плечи.

— На моих часах закончился, — цедит старшая. — Марш на свои места.

Быстро подскочив с дивана, мою чашки. Переживаю, что нам влепят выговор и выкинут из клиники. Это Катя ничего не боится. Она умеет и даже любит пререкаться с Галиной Николаевной.

Вытерев руки полотенцем, несусь в манипуляционную.

В пятую палату поступила девочка. Молоденькая, хорошенькая. Едва старше девятнадцати. Беременная, срок чуть больше восьми недель. У неё угроза прерывания, сильное кровотечение. Родители решили доставить её к нам. Я так прониклась историей девушки, что переживаю так же сильно, как она сама.

— Как себя чувствуешь, Алёна?

— Не знаю, — пожимает она плечами. — Кровит, но значительно меньше.

— Это уже хорошо.

— Правда?

Она перехватывает меня за руку и впивается синими глазами в мои.

— Как думаешь… у меня получится сохранить малыша?

Язык прилипает к нёбу, меня трясти начинает. Я не врач. Не знаю, боже. Ничего не знаю. Но очень хочу, чтобы Алёна смогла сохранить ребёнка. Чтобы всё получилось, потому что потеря — это всегда очень больно. А я молиться за девчонку буду.

Алёна обмолвилась, что одинока. Будущий отец свалил, едва узнал о том, что его девушка беременна. Родители злились, ругались, ведь она учится в университете всего лишь на втором курсе, но на аборт не отправили.