Свои чужие

Потому что больно, кожа горит и потому что мы с Самсоновым валяемся на земле в кустах малины в недвусмысленной позе. Стыд какой!

Кирилл кладёт руки на мои бёдра, сдавливает пальцами и крепче к себе прижимает. Я замираю, утыкаюсь носом в его шею. Голова начинает кружиться от его запаха и… Боже, я теряюсь в ощущениях, потому что чувствую его эрекцию, упирающуюся мне в пупок. Как в таких обстоятельствах вообще можно думать о сексе? И почему я сама при этом испытываю лёгкое покалывание внизу живота?

— Руки свои похотливые убери, — прошу его осипшим голосом.

— Я пытаюсь тебя поднять, — насмехается Кирилл.

— Всё хорошо. Жаль, что Майю не успела увидеть.

Кирилл помогает подняться на ноги, встаёт следом. Как я и думала: локоть содран до мяса, одежда в пыли. Хорошо, что в машине обнаруживается аптечка. Самсонов промывает мою рану водой, затем осторожно заливает её перекисью. Берёт меня за руку и ведёт к калитке Кузнецовых.

Он коротко жмёт на звонок, и спустя несколько минут к нам выходит глава семейства — тучный мужчина с большой залысиной на голове. Зря Кирилл не послушал меня… Сейчас только хуже сделает.

Самсонов отводит его в сторону, между мужчинами происходит короткий диалог, после чего Кузнецов мотает головой и скрывается за воротами.

— Я же говорила. Поехали!

— Стоять, — дёргает меня за запястье Кирилл. — Он позовёт Майю.

Я ошарашенно открываю рот, начинаю улыбаться. А затем, не сумев сдержать радости, бросаюсь Самсонову на шею.

— Но как?.. Как у тебя получилось?

— Всё просто. Я пообещал ему денег.

Рассмеявшись, слышу тихое покашливание за спиной. Встаю на ноги, оборачиваюсь.

— Здрасьте, — кивает сестра и подозрительно меряет взглядом меня и Кирилла.

* * *— Одежда грязная. И ногти в земле. Волосы совсем не расчёсываешь?

— А себя ты давно в зеркало видела? — парирует сестра, склонив голову набок.

Машинально тянусь к волосам и приглаживаю их. Неужели тоже плохо выгляжу? И Кирилл ничего не сказал мне об этом? Ну нет… Скорее всего, Майя пошутила.

Я не планировала отчитывать сестру, просто удивительно видеть её такой… неопрятной. На ней простое трикотажное платье. Испачканное, мятое. Волосы бы в косу связать.

— Как ты? — спрашиваю, тяжело вздохнув.

— Терпимо.

— Тебя обижают? Заставляют работать?

— Нормально всё, — отмахивается сестра. — Никто меня не трогает. Меньше других уж точно. В первый день пытались впрягать, а на второй… Николаю Степановичу кто-то позвонил, и с тех пор ко мне особое отношение.

Мы одновременно бросаем взгляд на Кирилла.