Ключи Марии

То начинало стучать в висках, но стук этот становился слышимым и ощутимым только после воспоминаний о сером утре во взломанной квартире Клейнода. И ему уже не хотелось вспоминать то утро, но оно само всплывало в памяти с неизбежностью дерьма, которое, как ни топи, а все равно легче воды и обязательно всплывет на поверхность.

Самый страшный момент пережил Бисмарк, когда, приложив ухо к потайной дверце, слушал чьи-то шаги в комнате, и вдруг они приблизились и дверца, неожиданно открывшись на него, так толкнула Олега, что он не устоял и с грохотом свалился на пол.

"Скованный этим кошмаром, он лежал в темноте в безоконной комнатке и не видел, а чувствовал, как кто-то заглядывает внутрь уже после того, как крик прекратился. Он почему-то решил подползти к открытой дверце и захлопнуть ее. Откуда только появился такой идиотский план? Но когда он подполз и поднялся на колени, чтобы сильнее ее толкнуть назад, над ним в воздухе что-то взлетело и с глухим ударом опустилось ему на макушку.

– Ну вы меня и напугали! – говорил ему Клейнод через час или два, когда Олег снова открыл глаза.

На голове у него лежало мокрое холодное полотенце. Он все еще находился в тайной комнатке с железной кроватью, но продолжал лежать на полу.

– Так вы живы? – выдавил из себя Бисмарк, рассматривая опухший, какой-то рыхлый нос старика и запекшуюся на нем кровь.

– Пока жив, – кивнул тот. – Я вас честно ждал до одиннадцати! А потом понял, что вам на меня наплевать… И спрятался.

– Здесь?

– Что вы? Тут я бы умер от страха! Это же тупик! Нет, у меня есть еще одно местечко! Последнее убежище, так сказать!

Олег кивнул. Он вспомнил, как старик закрывал его и ходил за письмами.

– Я вас не очень сильно? – спросил Клейнод после паузы.

– Ну как? – Олег тяжело вздохнул. – Не слабо! А чем это?

– Молоток для отбивания мяса, папа его очень любил!

– Папа любил мясо? – грустно переспросил Олег.

– Отбивать мясо.

– А кто такая Мила? – неожиданно вспомнил о письмах Польского Бисмарк.

Старик удивился вопросу.

– Гражданская жена отца в последние десять лет его жизни, – ответил он. – Отец ей завещал нашу дачу в Глевахе. Она там и живет!

– Да? Интересно! – проговорил ослабевшим голосом раненый парень. – А я бы сейчас отбивную съел!

– Молоток есть! – усмехнулся Клейнод.