Ключи Марии

Он выглянул из кухни в комнату – там никого! В коридоре, ванной комнате и узком туалете тоже никого не было. Закрытую на оба замка входную дверь открыть изнутри возможно было только ключами, которых у Олега не было.

– Он что, сбежал? – опешил Бисмарк.

На кухне отодвинул с окна старую занавеску и заметил за стеклами горизонтальные арматурные ребра решетки.

– Западня? – перепугано прошептал он.

Глава 26

Краков, июнь 1941. Олесь вступает в борьбу с Косачем за внимание Ареты

Редактор подал ему лист бумаги, на котором были напечатаны странные, но обязательные к исполнению требования к оккупационной прессе:

«Не обсуждать будущее устройство политической, административной и хозяйственной жизни на оккупированных Великим Рейхом территориях (до окончания войны).

Обсуждать:

Предательство Германии советскими большевиками, вину крови, роль евреев. Освобождение от большевизма и еврейства, борьбу против большевизма и еврейства, деятельность III Интернационала, национальный вопрос в Советском Союзе.

Борьбу с большевистской идеологией:

прежде всего действия большевиков в последнее время (использовать).

Терминология: москали, а не “русские”, билорусины, а не “белорусы” (“белороссы”), Советский союз, а не “Россия” и т. п.

Под словом “Россия” понимается только Московия.

Не писать о народностях, только о населении.

Большевистская армия, а не “русская армия”. (Подчеркивать, что армия в большинстве, как минимум на 50 % состоит не из москалей! Что советский патриотизм служит только для традиционной московской империалистической политики).

Не употреблять большевистских названий городов: не “Куйбышев”, а “Самара”, не “Кирово”, а “Елисаветгород” и т.

Цензор Клаус Шляффер приходил в типографию поздно вечером и скрупулезно вчитывался в верстку завтрашней газеты. Без «еврейской темы» не должно было выйти ни одного номера. «Жиды» были во всем виноваты, им приписывали все смертные грехи, репрессии, недород, они – самая большая угроза для Рейха. От статей на темы, которые Шляффер считал не нужными, оставались на утро белые пятна. А не нравились ему патриотические стихи об Украине, любой намек на то, что Украина станет независимой и что ее ожидает новая счастливая жизнь.

– И что теперь? – спросил Олесь.

– А что? – засмеялся Хомяк. – Дорисуй нос. Герцик может тебе попозировать.

Тут уже все засмеялись потому, что Герцик, работавший в редакции сторожем, с деда прадеда был гуцулом, хотя действительно имел длинный горбатый нос.