Ты для меня?

Мужчина, явно, находился в шоке, совершенно не понимая, откуда на месте сына появилась она. Его рука, замершая в паре сантиметрах от ее щеки, была перехвачена и крепко стиснута ладонью Германа. Оба тяжело дышали.

Чуть дальше, с выражением первобытного ужаса на лице, застыла Маргарита Алексеевна.

— Ты спятила? — Заорал Глеб, разворачивая к себе. — Ты че творишь?

— Только не тебя. Лучше меня…только не тебя!

— Что мне с подзатыльника-то будет, дуреха? — Таким злым Глеба она еще не видела. — А тебя бы, с одного удара вырубили! Я чуть с ума от страха не сошел!

— Не важно…

— Лера, — срывающимся голосом прокаркал Давыдов старший, привлекая внимание к себе. — Прости, дочка!

— Все хорошо. Что он натворил, дядя Стас? — Пропищала еле слышно. — За что?

— Спасибо, сынок, — обратился к Герману, — можешь отпустить.

Мужчина разжал пальцы, но не сразу. Словно те онемели, и совсем его не слушались. Мотнув головой, пару раз ударил себя кулаком в грудину. Как если бы…пытался замершее сердце вновь запустить.

От этого зрелища у Леры внутренности в тугой узел скрутило. Не иначе, как в морской. Ведь, не проходило…не отпускало. Тянуло.

Глеб же, все еще находясь под действием эмоций, поднялся на второй этаж, и крикнул:

— Ничего я не натворил, Лерунь. Просто, не хочу быть тем, кем не являюсь. И не буду.

Повисло тягостное молчание, которое нарушил Станислав:

— Вот, что мне с ним делать, Лера? Не понимаю, как мог лоботряса, бездаря и разгильдяя воспитать!

Девушка вспыхнула от возмущения:"

"— Раз Вы такое говорите, — ответила чужим могильным голосом, — значит, совершенно не знаете своего сына! Глеб — лучший человек на свете! Таких больше нет. Он отзывчивый, чуткий, преданный, честный. Трудолюбивый и самостоятельный. Талантливый, до ужаса. Видели, как он танцует? А как поет, слышали? Да душа на части рвется от его голоса! Но, судя по Вашему лицу — это новость. А ведь есть куча записей, в домашнем видеоархиве, который хранится в его комнате. Нужно лишь, проявить участие, и посмотреть. Думаете, он жизнь прожигает? Нет! У него, давным-давно есть работа, и малый бизнес! Он, в свои двадцать три, ни от кого не зависим. Трудится в основном, ночами. Где — не скажу, даже под пытками! У вас, замечательный ребенок. Просто, он другой. Совершенно. И подход к нему нужен особенный. Не давите на него. Он не Герман, который сам, кого угодно раздавит. Глеб сломается!

Замолчала, чувствуя, как задыхается от недостатка кислорода. Даже закашлялась. И только теперь поняла, что ее откровения произвели эффект разорвавшейся бомбы.

Вид у всех был столь ошарашенный, впору гоготать, за живот держась.

— Я понимаю, — продолжила спокойнее и гораздо тише, — Вы желаете видеть его в компании.