Ты для меня?

Словно смаковал момент, пытаясь насладиться обычным касанием.

— Правда, — поинтересовалась в полголоса, — правда…любишь?

Ответом был поцелуй. Столь нежный, что душу наизнанку выворачивало, и на слезу прошибало. Слишком пронзительно. Слишком.

Не так. Что-то не так!

Нутром неладное чувствовала. Инстинкты бунтовали и ревели. Он…будто прощался с ней. В горле стало горько от подступившей желчи.

Нет! Пожалуйста…нет.

Отстранившись, Давыдов наклонился прямо к уху, и прошептал:

— Всегда, мелкая. Всегда!

Чтобы он не имел в виду, ей это совершенно не нравилось. Совершенно!

Глава 42

Почему?

Да потому что, «всегда» — слишком долго, чтобы быть правдой!"

"Валерия вперилась в него настороженным проникновенным взглядом, желая отыскать в мимике, в жестах хоть какой-то намек на объяснение столь странному поведению. Пусть, совсем мизерный, но все же. Старалась и не моргать вовсе, только бы ничего не пропустить. Один черт… старания пошли прахом. Лицо Германа напоминало сейчас холодную равнодушную маску, вырезанную из мрамора умелой рукой талантливого скульптора. Чужую. Отстраненную. И совершенно ей не знакомую. До боли прикусила губу, опасаясь закричать ненароком.

— Есть разговор, — проинформировал мужчина деловым будничным тоном, каким обычно совещания проводил. И если ранее подобное обращение считалось нормой, теперь же сильно слух резануло. Ощущалось самой настоящей пощечиной. Кожу шеи и лица нещадно жгло. Честное слово! Хоть лед прикладывай.

— Идем!

Давыдов, ничего более не объясняя, мертвой хваткой, совершенно не контролирую свою силу, стиснул ее хрупкое запястье, и поволок к выходу из гостиной. Растерянную. Взволнованную. Полностью дезориентированную.

— Далеко собрался?

Станислав Юрьевич угрожающе преградил им путь.

— Не далеко, —  не менее суровый ответ. —  Но, надолго.

— Только попробуй зашугать мне девочку…

— Эта девочка —  моя! Моя! И все, что посчитаю нужным с ней сделать, я сделаю.

— Ты договоришься, друг мой любезный!

— Отойди!

Герман уже и не говорил вовсе. Откровенно рычал. Рычал, на собственного отца!

Матерь Божья! Он сошел с ума!

— СТАС! —  Не сдержавшись, рявкнула Маргарита Алексеевна, намеренно отрезвляя мужа. —  Дети правы. Им есть, что обсудить! Ты, несомненно, взял на себя лишнего, объявив всему офису об их помолвке, и пригласив организаторов тендера на свадьбу сына! Засим, хватит! Расхлебывать-то придется им. А потому, остановись, дорогой. Перед тобой взрослые люди. Пусть, поговорят. Наедине!

Ой, мамочки! До какой же степени она погрязла в собственных переживаниях, если упустила из вида данный момент? А ведь, Станислав его озвучил. Почти сразу. Но, Лера оказалась столь ошарашена признанием Германа, что все остальное отошло на задний план.