Ты для меня?

Лишь ты, Лера!

В тот самый миг, девушке стало не по себе от того, каким цепким взглядом он ее окатил. Сердце бешено заколотилось в груди. И…и прямо в жар кинуло. Она ведь стояла перед ним в одной тоненькой ночной рубашке. В короткой, ярко-розовой. Прилипающей к телу во всех нужных местах.

Черт! Даже без нижнего белья!

Почему? Почему ей чудилось, что данный факт не укрылся от внимательного мужского взора? От собственной оплошности хотелось рычать. Или в голос стонать!

Так странно…

Со стороны казалось, будто тигра и котенка заперли в одной клетке. И оба пытаются найти выход, совершенно не зная, как сосуществовать…бок о бок друг с другом!

— Неужели мы с тобой разговариваем? — Хмыкнула Лера, пытаясь изменить ход своих мыслей.

— Алкоголь, как известно, развязывает язык. — Прокряхтел Давыдов, демонстрируя выпитую наполовину бутылку коньяка. — А я сейчас чертовски пьян.

— Я должна была догадаться...

— Сказать, что еще он делает? — Мужчина поднялся с дивана, и медленно, угрожающе медленно приблизился. Вплотную. Остановился в жалких сантиметрах до соприкосновения их разгоряченных тел.

Валерия напряженно закашляла:

— Д-у-дурманит разум?

— Стирает условности, — опалил кожу губ горячим дыханием, — рушит все барьеры.

— А забыться…поможет? — Проблеяла угрюмо, из последних сил цепляясь за жалкие крохи самообладания. — До утра, например?

Герман шумно втянул в себя воздух:

— На самом деле, плохая идея. КПД — ноль!

— Жаль. Хотела…просто уснуть.

Он внимательно вглядывался в ее лицо, а после обескуражил банальным вопросом:

— Это из-за него?

— Что? — От злости, сквозившей в стальном голосе, Лера напряженно отступила.

Давыдов прищурился. Несколько долгих секунд осматривал ее тоненькую цепочку с крестиком.

Или же он на грудь так пялится…не мигая? Черт!

Валерия запаниковала, и вновь сделала шаг назад. Импульсивно.

— Почему ты пятишься?

— А ты почему так бесцеремонно вторгаешься в мое личное пространство?

— Отвечай! Из-за него  себя изводишь?

— Да из-за кого?

— Ну, с кем там у тебя было тяжелое расставание?

— Ничего подобного!

Даже ногой топнула, не желая признавать правоту мужчины.

— Лгунья! Я, по-твоему, ослеп?! Ничего не вижу?!

— Почему ты злишься?

— Потому что ты — дура!

— Я и без тебя это знаю.

— Он удовлетворял тебя?

— Что?!

Спирина забыла, как дышать.

— Говорю, часто кончала под ним? — Произнес с нежностью хирурга, занесшего над пациентом руку со скальпелем.

— Перегибаешь, Гера! — Не узнавая своего голоса, прошипела Валерия.

— Расслабься, трусишка. Не ершись. Я завтра, при всем желании, не вспомню этого разговора. Просто даю тебе возможность излить душу.

— Да! Часто! Доволен?

— Часто, — наклонился к ее уху, — значит — не всегда! Не всегда.

Лера дернулась.

Зачем он это делает? Зачем?!

— Я был прав.