Ты для меня?

— Прозрачный! Я набирал из него песок, а он взял…и наступил!

— Кто…наступил?

Словно специально, Давыдов вдавил упругие девичьи ягодицы в свой невероятно жесткий пах. В ответ на ее свирепый взгляд, недоуменно пожал плечами:

— Должен же я хоть чем-то прикрыться!

Ну, конечно!"

"Женскую попу создатель для этого же и придумал —  дабы прикрывать возбужденную мужскую промежность!

— Дядя наступил! —  Вернул на грешную землю мальчуган.

Попыталась абстрагироваться от ощущений:

— Какой дядя?

— Красивый!

Ясно. Глеб своими неосторожными шагами разрушил целую подпольную монополию!

Глаза ребенка увеличились до невероятных размеров, когда заметил, что его Лера гордо восседает на коленях Давыдова. А тот, в свою очередь, без зазрения совести прижимает ее к себе.

— А-а-а-х-х-х-х…

Выдохнул малыш, обиженно ринувшись в их направлении. Достигнув цели, проворно залез на руки к Герману, и уже широко улыбаясь, переполз к ней на живот. Лишь собственнически обняв девушку, немного успокоился.

— Ну, что, доволен? —  Хмыкнул мужчина, скептически осматривая их тройную пирамиду. Тот улыбался, шалея от радости:

— Да!

Тут же закопошился, подтягиваясь выше.

— Слышь, малой, ты ей на голову залезть собрался? —  Строго осадил мальчугана Константин. В итоге, Лучик, не выдержав сурового мужского взгляда, спрятал лицо у нее на груди. Лера с укором посмотрела на родителя:

— Не бойся, маленький! Это мой папа. Он не обидит тебя.

— Папа? — Оживился, движимый явным любопытством. —  А у меня нет папы. Ой! Есть, но далеко живет. Мама говорит, он просто не знает, что я у него родился. Поэтому не приезжает ко мне.

Сердце сжалось в груди, от невыносимой боли. Руки, сами по себе крепче стиснули его маленькое тельце.

Ну, почему? Почему в жизни так бывает?

Недовольный ее ласковыми тисками, Антошка закапризничал, требуя свободу. Точно котенок, которого вдруг сильно сжали. Пришлось разомкнуть объятия. А уже спустя несколько мгновений, он, невероятно смущаясь, подошел к ее отцу, и опасливо ткнул пальчиком в правую кисть, испещренную неким узором.

— Татуировка, — пояснил Спирин, таращась на мальчугана во все глаза, — армейская!

— Я тоже умею так рисовать! —  Довольно закивал в ответ, незаметно стягивая со стола черный маркер. —  Сейчас покажу.

— Покажи…

Внезапно, в который раз на дню, с жутким грохотом распахнулась дверь. Следом раздался заливистый женский смех, опережающий самих посетителей.

— Ох, какой же ты лапочка! —  Не скупилась представительница прекрасного пола на комплименты, кокетливо хихикая с охранником. —  Спасибо, что удержал, милый! Теперь, можешь поставить меня на пол.

— Не за что, Анна Александровна. Считайте частью моей работы — не дать Вам упасть.