Кодекс Крови. Книга ХIV

— Только надо внешность чуть подправить, а то будут потом искать, как Агнес.

— Чтобы как Агнес ещё постараться надо, — буркнула под нос Блэйр, — ну или чтобы кто-то попросту свихнулся на тебе.

— Как думаешь, если бы мы ему сказали, что он своими руками убил жену, он бы отстал? — задумчиво глядя на тонны воды, ежесекундно срывающиеся со скал, пробормотала Гризель.

— Этот? Нет! — безапелляционно отозвалась старшая сестра Акорос. — Его и через полтора века не отпустило, а ты хотела, чтобы он здраво мыслил в самый разгар гормональной бури.

— Ну… может, просто без детей бы жили… — несмело возразила Гризель.

— Тебе напомнить, кого бросилась спасать эта скотина? — в который раз вспылила Блэйр. Этот разговор у них происходил не впервые. — Не жену, а недолича, порождённого её чревом. Если бы не мы, Агнес так бы и осталась лежать на родильном ложе в луже крови без помощи. Тварь!

Гризель, как обычно, промолчала. Спорить не было настроения. Как ни крути, но теням не зря запрещалось иметь отношения с магами смерти. С кем угодно, но только не с этими. Почти в ста процентах случаев они были совместимы в плане заведения потомства, но это потомство убивало мать и рождалось личем, зачастую не контролирующим свою жажду и навсегда застревающим в младенческом возрасте. Сестре повезло, что Блэйр и Гризель были рядом и не побоялись попросту вскрыть чрево Агнес, вынимая недоразвившегося лича и не давая тому выпить мать полностью.

Обвинения в адрес Висконти Борромео также были оправданными. Этот урод, несмотря на предупреждения сестёр Акорос, бросился спасать сына, а не жену, чего ему не простили.

— Боги с ними, — миролюбиво согласилась Гризель. — Теперь нам нужно выяснить историю рождения совершенного другого ребёнка. И я задницей чувствую, что она не менее интересная. Побудешь моей дуэньей? Может, и вправду себе муженька подберу среди Бенуа…

Блэйр лишь хмыкнула, на глазах превращаясь в степенную матрону, с возрастом, явно перевалившим за три сотни лет, пенсне на носу и седыми буклями вместо волос цвета воронового крыла.

— Сойдёт, внучка? — прокряхтела бабуля, чуть согнувшись и заведя руку за спину."

"— Сойдёт, виконтесса! — восторженно пискнула Гризель, сама превращаясь в блондинку с небесно-голубыми глазами, тонкой талией и высокой грудью, что так и норовила выпасть из декольте при реверансе.

— Скромнее нужно быть, Бри! Вот в наше время…

Сёстры Акорос растворились в тенях, чтобы возникнуть у входа в респектабельную гостиницу уже в выбранных образах. На входе им попался широкоплечий амбал в военной форме и шрамом через левую щеку. Он чуть не зашиб «бабулю», но с хищной грацией успел подхватить ту и не дать упасть.

— Прошу прощения, мадам! Не заметил!

— О, молодость.