Кодекс Крови. Книга ХVII

Молодняк учился, кое-кого уже пристроили к работе в имперском аппарате, кто-то ушёл на преподавательскую стезю, кто-то готовился стать воспитателями.

— И какого размера у нас нынче божественный выводок?

— Сто девятнадцать особей, — отчитался по памяти Райо. Хотя почему по памяти, для него это были реальные люди или боги, его воспитанники.

— Было же больше? — удивился я. Если мне не изменяла память, там было что-то около двух сотен.

— Кого-то уничтожили, кто-то оказался неодарённым, ну или мы не смогли определить дар, — пожал плечами Райо. — Но все пристроены, все при деле.

Пока воспринимают себя как очень сильных магов. Про божественность мы им не говорили.

Я подошёл к проекции карты Сашари, что возвышалась у меня прямо посреди кабинета. Там появилось такое количество объектов, что я с трудом отыскал знакомые ориентиры: двенадцать орденских резиденций, Обитель Крови, Эсферию в горах, огромный стадион на границе Великой Пустыни и Каролийских гор, магическую академию. Дальше шли озеленённые районы племенных братьев пустынников, а ещё глубже начиналась земля аспидов.

Пока она отображалась лишь гнездом Эсфесов, восстановленным совместными стараниями Лавинии и Райо, и адамантиевым островом, перенесённым мною из другого мира.

Империя жила, развивалась, дышала, восстанавливалась. Я, по сути, ей был уже не нужен. Измученная тысячелетними войнами земля расцветала за годы мира. Не этого ли я хотел?

«Пора!»

Я не знаю, откуда взялось это ощущение, словно магия Заката коснулась моего сознания и призвала. Открыв портал в пещеру с кладками аспидов, я позвал деда:

— Пойдём, а то всё пропустим.

— Что уже? — Райо почему-то несказанно удивился, будто не он меня специально вызвал, чтобы не пропустить момент рождения первых аспидов.

Получив мой утвердительный кивок, дед с какой-то даже тожественностью перешагнул грань портала и первым вошёл в пещеру.

Здесь царил полумрак, нарушаемый лишь слабым мерцанием гнёзд из адамантия. Воздух был сухим и словно наэлектризованным, как во время сухой грозы в пустыне. Каждый вдох отдавался покалыванием в лёгких."

"— Здесь концентрация Заката зашкаливает, — пояснил дед.

 — Первая кладка будет их. Мы из Рассвета, закон равновесия будет соблюдён. К тому же такой порядок обеспечит лучшую выживаемость всего вида. Смотри!

Перед нами лежала кладки яиц, большинство из них мерно мерцали в такт сердцебиениям своих эмбрионов, но одна кладка сияла алым светом в полумраке, привлекая к себе внимание.

Яйца с обсидианово-чёрной скорлупой начали трещать, высвобождая из тысячелетнего плена своих жителей. Треск раздавался тихо, но отчётливо, словно камень, расколотый изнутри.