Кодекс Крови. Книга ХVII

* * *Терская область, Алания, Дигорское ущелье

— Что последнее вы помните? — задала вопрос Мирослава. Её голос звучал мягко, но пальцы, нервно теребящие край куртки, выдавали волнение.

— Как вечером Тильда с Тэймэй отправились укладывать детей, мы танцевали между костров… — на этом чёткие воспоминания у меня обрывались. Я закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти события того вечера. Огонь костров, смех, музыка, танцы — всё это сливалось в одно яркое, но размытое пятно. — Кажется, потом мы все отправились спать.

— Почти все, — потупила взгляд оборотница. Её голос стал тише, и в нём появились нотки смущения.

 — Шахзаде договорился с баронессой о моём воровстве. Предварительное согласие от меня он получил, баронесса моё согласие тоже слышала, ну а желание Абдул-Азиза попросить моей руки у отца во время воровства посчитала вполне адекватным. Правда, баронесса всё же оказалась женщиной строгих нравов, и раз уж взялась помогать в воровстве невесты, лично решила сопроводить меня, чтобы со мной, не дай Пардус, чего не случилось.

Еремей на этих словах тихо хмыкнул и почему-то потёр себе челюсть.

— А при чём здесь твой отец? — резонно возразил я, чувствуя, как внутри меня начинает копиться раздражение.

 — Вы вышли из состава семьи, согласия нужно было спрашивать либо у Николая, либо у меня.

— Баронесса не знала таких тонкостей, я умолчала о роли отца в моей несостоявшейся продаже в гарем, — повинилась Мирослава.

— Допустим, вы улетели на дирижабле в… А куда вы, собственно, улетели? — уточнил я, так и не удосужившись узнать, где до того жили мои вассалы.

— В родовую башню в Стур-Дигоре, — ответил за сестру Николай. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая усталость.

 — Здесь недалеко, всего в паре километров отсюда.

— И… — поторопил я рассказчиков, чувствуя, как моё терпение начинает иссякать.

— И к обеду следующего дня Гепардеви явился с невестой к отцу с предложением провести сватовство по всем традициям, раз уж его кошечка захотела, — пояснил Николай. Его слова звучали с лёгкой иронией, но в его глазах читались злость и разочарование.

— Пока всё выглядит более-менее прилично, — вынужден был признать я, чувствуя, как внутри меня начинает копиться раздражение.

 — Кроме самого факта моего беспамятства.

— А дальше папаша наш, так и не бросивший азартные игры, увидел перед собой реальный шанс повторно продать дочку, только вполне на законных основаниях! — сплюнув под ноги, ответил Полозов. Его голос звучал резко, и в нём чувствовалась горечь. — Как же, традиции, воровство, выкуп и прочее… тем более шахзаде сам к нему пришёл с предложением. Среди местных объявили о грядущей охоте. Дали сутки на внесение калыма.

— Калым — это что? — уточнил я значение незнакомого понятия.