Убежище

К моему удивлению Гэбриэл лишь выдохнул.

– Ладно, – сказал он, а затем добавил: – Тебе следовало родиться мальчиком. Из тебя получился бы такой сын, каким должен был стать Дэймон.

Я стояла на месте, ощущая, как на плечи давит тяжкий груз. Отчасти было приятно услышать, что брат должен был в большей мере походить на меня, а не наоборот. От слов отца сердце наполнилось гордостью.

Но я не была мальчиком. И никогда не буду. Все сводилось к тому, с чем я родилась между ног.

Как бы усердно я ни старалась, что бы ни делала, эту маленькую деталь не изменить.

– Конечно, женщины не совсем бесполезны, – продолжил он. – Ты нравишься Каю, поэтому используй таланты, которыми тебя наградил Бог, и заставь его подписать контракт. Не смей возвращаться, пока не добьешься этого.

Затем Гэбриэл повесил трубку.

Я выключила телефон и бросила его на кровать. Скрестив руки на груди, стиснула зубы и попыталась вновь сфокусироваться на своей гребаной цели.

Как же я устала.

Вчера мне стоило сразу вернуться домой. Не нужно было садиться в его машину, есть его еду или позволять ему рассказывать свои идиотские истории, от которых в животе завязался узел из-за непрошеных чувств.

Какое мне дело, что он любил макароны с сыром, ради всего святого?

Я провела рукой по макушке, откинув назад пряди, выбившиеся из французских косичек.

Проклятье. Зажмурившись, я застонала и впилась ногтями в кожу головы. От внезапно возникшего чувства, что волосы слишком туго затянуты, хотелось сорвать резинки и растрепать косы. Голова болела. Кожа горела. А желудок ныл от голода, требуя вновь быть наполненным, как прошлой ночью.

Я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов.

Где ты, Дэймон? Мы не обязаны так жить. Почему ты оставил меня?

Ответ был известен: он ушел, потому что знал – я обязательно дождусь. Так было всегда.

Хотя стоит признать, чем больше времени я проводила с Каем, тем более растерянной себя ощущала. Он казался настолько искренним вчера, вспоминая квартиру, в которой провел свое детство. Но потом, после упоминания об успехах отца, на его лице появилась неприкрытая грусть. Кай многое оставил недосказанным. Да ему и не нужно было говорить, полагаю."

"Он считал, что не оправдал ожиданий своей семьи.

Я обвела взглядом свою крошечную однокомнатную квартиру с потрескавшимися половицами, которые вибрировали под ногами каждый раз, когда кто-то проходил по коридору перед моей дверью.

Грязное окно скрывалось за желтой шторой. Раковина пустовала; тарелка, миска, чашка и набор столовых приборов – все в единственном числе, стояли рядом с ней на сушилке. Еще у меня имелся футон, купленный в комиссионном магазине, а несколько бетонных блоков, накрытых доской, выполняли функцию кофейного столика.

Кай Мори не подозревал, как ему повезло.