Колдун и Сыскарь

— Кто?

— Ну, деньги этим зарабатываешь.

— Говорю же, не сталкивался никогда. Поэтому и не знаю. Но бабка вроде говорила, что не делает мёртвый табор человеку вреда. Ежели человек не делает вреда ему.

— Вред мёртвым? Смешно.

— Не скажи. Вред кому угодно можно причинить. И потом, ты же сам видишь — это днём они мёртвые. А ночью вполне себе живые.

— Всё-таки иногда мне кажется, что я рехнулся и ничего этого на самом нет, — сказал Сыскарь в голос и поднялся с корточек. — Ни тебя, ни мёртвого табора, ни встречи с французским вампиром впереди, ни вчерашних оборотней. Одно моё больное воображение.

Очень-очень больное. Что не отменяет необходимости действовать. Ибо, если кажущееся неотличимо от реальности, то где гарантия, что оно — кажущееся?

— Лихо загнул, — одобрил Симай и тоже поднялся. — Главное, не забудь потом разогнуть. А то так загнутое и останется.

— Ну что, идём? — осведомился Сыскарь. — Раз уж бежать нельзя.

— Идём. Куда деваться… Одно только помни твёрдо. Ни вина, ни пищи из их рук не принимай. Только воду можно.

Всё оказалось не так уж страшно и даже где-то обыденно. С ними поздоровались, предложили присесть у костра, разделить трапезу.

Они поздоровались в ответ, присели, вежливо отказались от вина и пищи, попросили чистой воды.

— Вижу, понимаешь, кэрдо мулеса, — удовлетворённо кивнул пожилой седой цыган с несколькими золотыми перстнями на пальцах. — Молодец. Заставлять не будем.

— Вы и не можете, — ухмыльнулся Симай. — Мёртвые над живыми не властны без воли живых.

— Ага, — сказал седой с самым серьёзным видом. — Не властны. То-то я гляжу, твой друг здесь с нами по своей воле сидит.

Сыскарь услышал, как замерло и снова пошло сердце.

Втянул ноздрями ночной воздух. Медленно выдохнул. Так-так-так. Неужто и впрямь этот мёртвый цыган что-то знает?

— Меня зовут Андрей, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Андрей Сыскарёв, сын Владимира. Моего товарища — Симайонс Удача или просто Симай. А вас?

— Мёртвым имена ни к чему. Но можете звать меня Баро. Когда-то я был тут старшим… — Он опустил нечёсаную седую голову, вздохнул длинно и тяжело. Снова поднял голову и посмотрел на Сыскаря чёрными глазами, в которых отражённое живое пламя костра смешивалось с такой неизбывной смертельной тоской, что казалось, ещё немного — и она выплеснется наружу, затопит всё вокруг и тогда уже точно не останется никакой надежды — ни у живых, ни у мёртвых.

 — Я и теперь вроде как старший. Но на самом деле это уже не важно.

— Для нас важно, Баро, — сказал Симай. — Ты можешь рассказать, где и как погиб табор?

«И как мне вернуться домой?» — чуть не вырвалось у Сыскаря, но он сдержался. Практически чудом. Если хочешь получить нужный тебе ответ, научись выбирать нужное время, чтобы задать вопрос.