Колдун и Сыскарь

Глава 23

По идее, охранник на кладбище и должен быть пьющим человеком, говорила себе Ирина, покупая в ресторане по дороге бутылку самого дешёвого отечественного коньяка. Работа такая, нервная. Надо как-то себя успокаивать.

Она и не представляла, до какой степени близка к истине.

Геннадий жил в ничем не примечательной панельной двенадцатиэтажке неподалёку от метро «Ясенево» и вышел из подъезда буквально через три минуты, после того как Ирина припарковалась во дворе, с трудом отыскав свободное местечко, и позвонила по указанному номеру.

В отличие от своего коллеги Димы, оказался Геннадий мужчиной крупным, тяжёлым (Ирина прочувствовала, как просела машина, когда он сел рядом на место пассажира) и взрослым.

— Добрый вечер, — поздоровался он густым голосом. Он него крепко пахло спиртным, табаком и тщательно скрываемым страхом. — Я Геннадий.

— Ирина, — представилась Ирина.

— Хорошая машина.

— Спасибо.

— Это был ваш муж?

— Что?

— Я спрашиваю, это ваш муж вчера на кладбище приезжал?

— Почему вы так решили?

— Вы на той же машине, что и он, и вы о нём спрашиваете. Обычно так ведут себя жёны.

— Мы коллеги и близкие друзья, — сказала Ирина. — Пожалуйста, расскажите, что вы знаете. Буду очень вам благодарна.

— Он пропал, да? — осведомился Геннадий с кривой ухмылкой и тут же задал следующий вопрос. — Вы привезли то, что я просил?

— Ответ «да», — сказала она. — На оба вопроса. Только мы сделаем так. Сначала ваш рассказ, а потом коньяк.

— Сначала несколько глотков коньяка, потом сигарета и рассказ, — не поддался Геннадий. — Иначе я пошёл.

И открыл дверь кроссовера со своей стороны.

— Ладно, поверю, — буркнула Ирина, передавая ему бутылку. — Только курите в окно, пожалуйста. Я не в восторге от табачного дыма.

То, о чем в последующие пятнадцать минут рассказал Геннадий, выглядело самым натуральным пьяным или сумасшедшим бредом.

По словам охранника, выходило, что вчера в начале двенадцатого ночи мужчина, по описанию очень похожий на Андрея, приехал на этой же машине к кладбищу «Ракитки» и попросил Геннадия пустить его на могилу друга, попрощаться.

— Сказал минут на десять-пятнадцать, не больше. Я и пустил. Почему нет? А сам думаю — странно это как-то. Можно сказать, ночь на дворе, а ему с другом прощаться приспичило. Но спиртным от него не пахло, точно. Я на работе не пью, учуял бы. Пошёл он, значит, туда, к свежей могиле. И тут меня словно подтолкнул кто-то. Надо, думаю, посмотреть за ним. Тихонько, чтобы не заметил. На всякий случай, как говорится.