Колдун и Сыскарь

Джинь… джинь… джинь… Ритм… ритм… ритм… Раз… раз… раз… Сердце… сердце… сердце… Джинь… джинь… джинь…

— Повторяй за мной, Пётр Алексеевич. Fiat firmamentum in medio aquanim.

— Fiat firmamentum in medio aquanim, — глухо повторил Пётр.

Джинь… джинь… джинь…

— Еt separet aquas ab aquis.

— Еt separet aquas ab aquis…

Ритм… ритм… ритм…

— Quae superius sicut quae inferius.

— Quae superius sicut quae inferius… — голос императора был негромок, но твёрд.

Раз… раз… раз…

— Еt quae iuferius sicut quae superius.

— Еt quae iuferius sicut quae superius…

Сердце… сердце… сердце…

— Аd perpetranda miracula rei unius!

— … rei unius, — эхом повторил царь.

Джинь… джинь… джинь…

Брюс не видел того, что было доступно взору Петра, и не слышал того, что слышал тот. Задача шамана, колдуна, заклинателя, мага — правильно сказать заклинание, удержать ритм, не дать видящему выскользнуть из нужного состояния.

Работка та ещё. И, что хуже всего, никогда не знаешь заранее, выйдет она у тебя или нет. Малейший сбой в настроении, уход мысли и воли за жёстко очерченную границу, потеря контроля — и, считай, всё насмарку. Нет, что-то обязательно покажется в отражённом лике луны. Но вот логически истолковать видение, извлечь из него практическую пользу будет уже весьма и весьма трудно, а то и вовсе невозможно.

Ритм… ритм… ритм…

— Sol ejus pater est, luna mater et ventus hanc gestavit in utero suo…

— …utero suo, — Голос Петра упал почти до шёпота, и Брюс знает, чувствует, что царь уже весь там, в лунном свете, плавающем в воде, растворяется в нём, всматривается в движущиеся тени, которые с каждым словом заклинания и каждым ударом бубна набирают плоть, цвет, звук и даже — иногда бывает и так! — запах.

Раз… раз… раз…

— Ascendit a terra ad coelum in terram descendit…

— … descendit.

Сердце… сердце… сердце…

— Exorcisu te creatura aqua, ut sis mihi speculum Dei vivi in operibus ejus et fons vitae et ablutio peccatorum.

Amen![13] — Голос Брюса, казалось, заполнил всё пространство кабинета, гулко дрожа и переливаясь из угла в угол, от потолка к полу и обратно, от одной стены до другой.

— …Amen, — шевельнул губами Пётр и ещё ниже склонился над кадушкой. Его большие, навыкате, глаза неотрывно смотрели в серебристый блик луны на воде, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, дыхание участилось.

— Вижу, — пробормотал он. — Теперь вижу ясно.

— Что видишь, государь?

— Погоди…

Он держал луну в воде и нужное состояние царя в окружающем пространстве и окружающее пространство в себе, сколько мог.

Обычно, это удавалось на протяжении пяти-семи минут. На этот раз — Брюс сверил потом по часам — вышло все двенадцать. Дюжина. Хорошее число, надёжное. И доброе предзнаменование. Особенно с учётом того, что Пётр Алексеевич, выйдя из транса, выглядел на удивление бодро. Хоть рубаха и прилипла к мокрому от пота телу, но взор живой, с огнём. И даже не таз потребовал — проблеваться, а рому. Выпил со смаком, запил родниковой водичкой, вытер усы.