Колесо Времени. Книги 1-14

– Не приснились ли тебе чего необычного? – Взглядом она обхватила Перрина, точно кузнечными клещами, вытягивая из его уст исповедь.

Воин-кузнец обвел взором лица окруживших его соратников. Каждый из них вперился в него взглядом врага, даже Мин смотрела как волчица. Поразмыслив, Перрин поведал собравшимся, какой странный сон являлся ему несколько ночей подряд. Сновидение с мечом, овладеть коим рыцарь не в силах. Но ни слова не проронил Перрин о том, какой сон, какого волка видел он минувшей ночью.

– КалландорI – прошептал Лан, услышав рассказ Перрина. По лицу Стража, обыкновенно твердому, будто угол скалы, растекалась ошеломленность.

– Так, – произнесла Морейн. – Но нужно убедиться досконально. Лан, поговори с остальными! – Лан поспешил к выходу, и властительница обратилась также к Уно: – А твои сны о чем? Тоже, я думаю, грезишь о блеске Калландора?

Шайнарец переминался с ноги на ногу. Красный глаз, украшающий его повязку, воззрился на Морейн с преданностью щенка, живой же глаз Уно помаргивал и вращался.

– Да, и мне тоже каждую ночь снятся сны о растрек… гм, клинках, Морейн Седай, – отвечал он напряженным голосом. – И в последние ночи мне, наверно, тоже снился меч. Помнить сны столь подробно, как лорд Перрин запоминает собственные сновидения, мне не дано.

– А что нам желает порассказать Лойал? – спросила Морейн.

– Сны у меня все одни и те же, Морейн Седай. Рощи, Великое Древо и стеддинг. Когда мы, огир, бродим в чужих краях, во сне мы возвращаемся в стеддинг.

И вновь повернулась к Перрину властная Айз Седай.

– Сны – они сны и есть, – молвил воин. – И ничего больше.

– Не верится что-то, – усмехнулась она. – Ты живо описал нам зал, именуемый Сердцем Твердыни. А зал сей – в крепости, называемой Цитаделью Тира. Описание таково, будто ты стоял в том зале. А сияющий меч – Калландор, Меч Который Не Меч, Меч Которого Нельзя Коснуться!

Лойал выпрямился и ударился головой в потолок. Этого он и не заметил.

– Пророчества о явлении Дракона твердят одно: Тирская Твердыня не падет, ежели рука Дракона не вооружится мечом, названным Калландор. Одно из вернейших предзнаменований Возрождения Дракона – падение Тирской Твердыни. Весь мир людской признает его Драконом, если Ранд возьмет под свою власть Калландор!

– Может быть, может быть, – слова холодноликой Айз Седай покачивались, точно льдинки на весенней воде.

– Может быть? – спросил ее Перрин. – Всего лишь ""может быть""! Я верил, будто меч в руке Дракона – это последний символ победного исполнения ваших Пророчеств!"

"– Да, это знак, но знак не первый и не последний, – проговорила Морейн.