Колесо Времени. Книги 1-14

– Она же Айз Седай!

– Вроде я где-то такое слышал! – Нож Перрина так яростно обдирал рыбину, что чешуя разлеталась во все стороны. – Шайнарцев, ладно, хлебом не корми, им бы лишь ей что-нибудь подать-принести, но теперь-то нас всего четверо! Вот нам и придется пошустрее поворачиваться, крутиться белками в колесе. Все по-честному, все справедливо!

Хохот Лойала прогрохотал, точно тяжкий обод.

– Не смеши меня, Перрин! – сказал он, утихомирившись. – Вряд ли она так смотрит на это дело. Сначала она сносила, как Ранд вечно с ней спорил, а теперь и ты готов строптивцем стать. Но вообще-то Айз Седай никогда не любили спорщиков. Нет, Перрин, я уже чую: как ни крути, а не успеем еще и с гор спуститься, как вернется в нас верная привычка – слушаться Морейн да исполнять ее приказы побыстрей.

– Да! – проговорил Лан, отбросив полу плаща за плечо. – Хороших привычек не станем терять!

Он словно бы возник из ниоткуда, облитый тускнеющим светом закатного солнца.

От удивления Перрин утратил дар речи, а у Лойала уши встали торчком. Ни один, ни другой не расслышал шагов Стража.

– Отбросим другие привычки, – продолжал Лан, – но лучшую сбережем!

И Страж пошел туда, где стояла Морейн. Сапоги его даже по каменистой почве ступали неслышно, а через несколько шагов облегающий его плащ вновь стал обманывать глаза, и казалось, будто от ручья отдаляются лишь голова и руки, без тела.

– Без нее нам Ранда не найти, – тихо проговорил Перрин, – но властвовать над моей жизнью я ей не дам! – И он принялся еще яростней чистить рыбу.

Воин-кузнец намеревался во что бы то ни стало сохранить свою независимость от власти Морейн, но и на следующий день, и через несколько дней он и Лойал вследствие не совсем понятных причин продолжали возиться со стряпней, уборкой, да еще исполняли тысячу мелких хозяйственных дел, изобретенных для них мудрой Морейн. Кроме того, Перрину открылось, что он сам, неясно почему, взял на себя труд присматривать за лошадкой по кличке Алдиб: каждый вечер он расседлывал кобылу, чистил ее, Морейн же в это самое время оставалась наедине со своими важными размышлениями.

Лойал воспринимал свое поведение прислужника как нечто неизбежное, но Перрин смиряться не желал. Он увиливал от навязанной работы, спорил с Морейн, но не знал, как отстоять себя, когда попал в дурацкое положение:

Морейн поручила ему новое дело, из которого сами собой посыпались новейшие заботы. Затем из них как бы по собственной воле на плечи Перрину лег дополнительный и постоянный труд. Само присутствие Морейн подавляло воина, не допускало бунтов. Стоило Перрину раскрыть рот – взгляд темных глаз Айз Седай брал его на прицел.