Колесо Времени. Книги 1-14

Вот вздернулись губы Мэта, обнажая его зубы, послышалось рычание, и лицо юноши исказила гримаса боли, а дыхание его все гуще смешивалось с хрипом и рыком.

– Они убивают его! – прошептала Эгвейн. – Амерлин лишает Мэта жизни! Мы должны что-то сделать!

– Но если мы остановим их, – ответила ей Найнив так же едва слышно, – если мы сумеем их остановить, он погибнет! Не думаю, что с моими способностями можно справиться хотя бы с половиной собранной ими всеми Силы! – Она помедлила немного, словно осознавая с опозданием смысл своих собственных слов: Найнив признала, что готова направить половину той мощи, которую сдерживали с помощью са'ангриала десять полноправных Айз Седай.

Молодая женщина замолчала. Что означали ее слова? Желала ли она помочь Мэту или желала направить столь мощный поток Силы? Эгвейн и в самой себе ощущала подобные стремления, они будоражили ее, точно песня, подгоняющая девушку к танцу.

– Мы обязаны им доверять, – сдержанным шепотом промолвила Найнив. – Иным способом спасти Мэта невозможно.

Внезапно Мэт прокричал во весь голос:

– Муад'дрин тиа дар алленде. кабадрин родим! – Изогнувшись дугой и воюя с некоей неведомой напастью, не размыкая сжатых век, Мэт гремящим голосом выбрасывал вверх отчетливо: – Лос Валдар Къюбияри! Лос! Карай он Калдазар! Ал Калдазар!

Эгвейн свела брови. В годы своего обучения она узнала достаточно из Древнего Наречия, хоть сейчас поняла всего несколько слов. Карай ан Калдаэар! Ал Калдазар! То есть – ""За честь Красного Орла! За Красного Орла! "" Древние боевые кличи Манетерен, страны, исчезнувшей в пламени Троллоковых Войн.

С неистовым треском лопающейся крепкой кожи кинжал в золотых ножнах сорвался с пояса Мэта, поднялся и повис в футе над борющимся телом юноши. Рубин сиял, разбрасывая вокруг себя рубиновые пурпурные искры, словно желал преградить Мэту путь к Исцелению.

Глаза Мэта открылись, он посмотрел на стоявших вокруг него женщин.

– Миа айенде, Айз Седай! Кабаллейн мизайн йе! Инде муагде, Айз Седай мизайн йе! Миа айенде! – Из груди его вырвался стон ярости, он все нарастал и нарастал до тех пор, пока Эгвейн не удивилась: как же у Мэта сохранилось столь мощное дыхание, несущее этот рев?

Анайя поспешно наклонилась, взяла стоявший под столом металлический ящик темного цвета и с трудом, будто его тяжесть оттягивала ей руки, установила его на столе.