Колесо Времени. Книги 1-14

Веки полуприкрыли его глаза, голова опущена, он будто спал на ходу, двигаясь только туда, куда его тащили цепи.

– Этот мужчина, – провозгласила Элайда, – присвоил себе имя Дракона Возрожденного. – В зале поднялся шум осуждения, но чувствовалось, что присутствующих нисколько не удивляет происходящее, и они совсем бы не желали слышать подобные слова. – Этот мужчина направлял Единую Силу! – Жужжание голосов стало громче, сквозь неприязненный гул осуждения слышались испуганные восклицания. – За подобный проступок существует единственное наказание, известное и признаваемое любым государством, но объявляемое лишь здесь, в Тар Валоне, в Зале Башни.

Элайда обратила свой взгляд на Эгвейн, глаза ее сверкали. Ранд! Что же мне делать? Что же мне делать, о Свет?

– Отчего же ты медлишь? – торопила властительницу Элайда. – Порядок подобного приговора существует уже три тысячи лет. Почему ты колеблешься, Эгвейн ал'вир?

Одна из Зеленых Восседающих вскочила на ноги, сквозь внешнее ее спокойствие сверкал гнев.

– Стыдись, Элайда! Уважай Престол Амерлин! Относись с почтением к нашей матери!

– Уважение может быть и потеряно, – холодно отвечала Элайда, – так же, как оно может быть обретено.

Ранд попытался поднять голову, но это ему не удалось. Эгвейн с трудом поднялась и вскинула голову, заставляя себя помнить: она – Престол Амерлин, именно ей дана власть повелевать этими женщинами. Перед глазами все плыло, но она старалась не обращать внимания на послушницу в себе, кричащую, что она не имеет ко всему этому никакого отношения, что где-то кто-то все перепутал самым кошмарным образом.

– Нет, – промолвила она тихо. – Нет, я не могу! Я не…

– Она разоблачила себя! – воскликнула Элайда, заглушая голос Эгвейн, вновь попытавшийся заговорить. – Она обвинила и осудила себя собственными своими словами! Взять ее!

Как только Эгвейн открыла рот, чтобы ответить, позади нее прошуршала своей юбкой Белдейн. Затем жезл Хранительницы ударил Эгвейн по голове.

Темнота.

Сначала она почувствовала боль в голове. Спиной она ощущала нечто твердое и холодное. Затем послышались голоса. Кто-то говорил шепотом.

– Она все еще без сознания? – Голос звучал так остро и назойливо, будто перепиливали кости.

– Не беспокойтесь, – откуда-то издалека отвечала женщина. Слова ее прозвучали робко, даже испуганно, она, видно, старалась скрыть и неуверенность свою, и страх. – Прежде чем она поймет, что с ней происходит, с ней уже покончат. Она уже будет наша, исполнит все наши приказания.