Колесо Времени. Книги 1-14

– Она жива и невредима. – В голосе Наставницы послушниц слышалось облегчение. – Никаких повреждений не получила. – Шириам словно не ожидала столь удачного исхода.

Казалось, и других Айз Седай, стоящих рядом с Эгвейн, покинуло долгое напряжение. Элайда глубоко вздохнула и поспешила за последней чашей. По-прежнему в напряженных позах оставались Айз Седай, сидевшие вокруг тер'ангриала. Гудение становилось тише, свет внутри него начал мерцать, а значит, тер'ангриал стремился к покою, однако Айз Седай выглядели так, будто они сражались с ним как с врагом и отвоевывали у него дюйм за дюймом путь к его же успокоению.

– Что… Что случилось? – спросила Эгвейн.

– Помолчи, – приказала ей Шириам, но приказала ласково. – Сейчас, пожалуйста, помолчи. С тобой все в порядке, а это главное, и значит, пришла пора завершить церемонию.

В это время подошла, чуть ли не бегом, Элайда, она вручила Амерлин серебряную чашу торжественного финала. Перед тем как встать на колени, Эгвейн несколько мгновений колебалась. Все-таки что же стряслось?

Амерлин медленно наклонила чашу над головой Эгвейн, произнося слово за словом:

– Ты омыта от той, что была Эгвейн ал'Вир из Эмондова Луга.

Ты омыта от всех уз, что связывали тебя с миром. Ты явилась к нам омытая, чистая сердцем и душой. Отныне ты – Эгвейн ал'Вир, Принятая в Белую Башню. – Последняя капля влаги скатилась по волосам Эгвейн. – Отныне судьба твоя – быть с нами.

Последние слова, как показалось девушке, имели особое значение для нее самой и для Амерлин. Амерлин передала чашу одной из Айз Седай и достала золотое кольцо в виде змея, кусающего себя за хвост. Эгвейн не сдержала дрожи, когда поднимала левую руку, и она вздрогнула снова, когда Амерлин надевала на ее средний палец кольцо Великого Змея.

Став полноправной Айз Седай, Эгвейн сможет носить это кольцо на том пальце, на каком захочет, или же вообще не носить его, если возникнет необходимость скрыть свою принадлежность к Айз Седай. Принятые же носили кольцо на среднем пальце.

Амерлин, не улыбаясь, помогла ей подняться.

– Добро пожаловать, дочь моя, – сказала она, целуя Эгвейн в щеку. Девушка была очень удивлена и взволнована. Не ""дитя мое"" обратилась к ней Амерлин, а ""дочь моя"".

Прежде Эгвейн всегда была ""дитя"". Амерлин поцеловала ее в другую щеку. – Добро пожаловать!

Отступив на шаг, Амерлин рассматривала Эгвейн критически, но заговорила не с ней, а с Шириам:

– Помоги ей осушить свое тело и одень Эгвейн, затем убедись в том, что она действительно здорова. Ты должна знать это наверняка, тебе ясен смысл моих слов.

– Но я в этом убеждена, матушка! – Голос Шириам прозвучал удивленно. – Вы сами видели, я проверила ее состояние.