Колесо Времени. Книги 1-14

Она немного поразмыслила, потом двинулась на этот свет. Чтобы унестись из Тел'аран'риода, одного желания мало, и к тому же Эгвейн не торопилась, ибо ничего нужного пока узнать не успела. Кроме того, она была цела и невредима. Пока еще цела и невредима, с дрожью подумала она. Девушка не имела представления, кто или что ожидает ее у огня. Там может сидеть Мурддраал. Вдобавок, я одета не так, чтобы бегать по лесу. Но это была последняя из ее осторожных мыслей. Эгвейн решила действовать. Она была горда тем, что знает, как избежать глупых поступков.

Вдохнув поглубже, она подобрала свои шелковые юбки и стала тихо продвигаться вперед.

У огня она увидела всего одного человека. Высокий юноша сидел на земле и глядел на огонь. Ранд. Этот огонь не сжигал дрова. Он ничего не сжигал. Пламя плясало на голом земляном пятачке. Эгвейн чувствовала: этот огонь даже не опалил почву!

Девушка и пошевелиться не успела, как Ранд поднял голову. Эгвейн удивилась, увидев, что он курит трубку; тонкая ленточка табачного дымка вилась над юношей.

– Кто здесь?! – громко окликнул Ранд. – Вы так шуршите листвой, что все мертвые уже проснулись! Покажитесь мне!

От обиды у Эгвейн поджались губы, но она смело выступила вперед. И вовсе я не шуршала!

– Ранд, это я! Не бойся. Это сон. Должно быть, я – в твоих сновидениях.

Он вскочил на ноги так неожиданно, что она застыла как мертвая. Ранд казался ей выше ростом, шире в плечах, чем она его помнила. И немного опаснее.

– А ты думаешь, я не знаю, что это сон? – Он усмехнулся. – И мне известно: он не менее реален! – Он рассеянно всматривался в темноту, будто кого-то искал. – Долго ты еще будешь стараться?! – крикнул Ранд в ночь. – Скольких ты еще пошлешь ко мне? В каких обличьях? Вначале – мать мою послал, потом – отца, теперь – Эгвейн! Хорошенькие девушки не сумеют выпросить у меня поцелуй, даже если я их уже знаю! У тебя нет надо мной воли.

– Ранд! – неуверенно позвала девушка. – Это же я, Эгвейн!

Внезапно в его руках непонятно откуда явился меч. Клинок – слегка изогнутый сполох пламени, а на клинке выгравировано изображение цапли.

– Мать дала мне медовый пряник, – сказал он надтреснутым голосом, – но от пряника пахло ядом. А у отца моего в руке был нож, он хотел всадить его мне между ребер. А она… она предложила мне и поцелуи, и все, что я захочу. – Пот разгладил его лицо, взгляд его буквально опалял девушку.