Колесо Времени. Книги 1-14

– То и дело его глаза и рот исчезали в пламени, и зеркала полыхали отраженным огнем. – Те, кто обречен на смерть, – должны умереть. Те, кого предназначено поймать, – должны поклониться мне. Неисполнение воли Великого Повелителя Тьмы не может быть прощено. – Огонь вырывался из его глаз, и тьма вокруг колыхалась и закручивалась. – Ты! – указал он пальцем на мужчину, говорившего о Тар Валоне. Тот был одет как купец, в одежды простого покроя, но из великолепнейшей тончайшей ткани. Все отпрянули от него, как от больного черной лихорадкой, оставляя беднягу в одиночестве.

Человек закричал и мелко затрясся, как ударенная о наковальню пила. Он будто становился все более прозрачным, и его вопль истончался вместе с ним.

– Все вы видите сон, – сказал Ба'алзамон, – но все, происходящее во сне, – реально!

Кричащий был уже лишь сгустком тумана, имеющего очертания человека, его крик звучал все более отдаленно, а затем исчез и туман.

– Боюсь, он никогда не проснется. – Ба'алзамон засмеялся, его рот ревел пламенем.

Теперь пропали и остальные.

Какое-то время Ба'алзамон стоял один, затем внезапно появилась женщина, облаченная в белое с серебром.

Перрин был потрясен. Он не мог бы забыть такую красивую женщину. Это была женщина из его сна. Та самая, которая побуждала его добиваться славы.

Позади женщины появился резной серебряный трон, и она села, аккуратно расправив шелковые юбки."

"– Ты свободно пользуешься тем, что принадлежит мне, – сказала она.

– Тем, что принадлежит тебе? – сказал Ба'алзамон. – Значит, ты объявляешь это своей собственностью? Ты разве больше не служишь Великому Повелителю Тьмы?

Тьма, окружавшая его, мгновенно сгустилась и, казалось, вот-вот закипит.

– Служу, – быстро сказала она. – Я долго служила Повелителю Сумерек. И за свою службу долго была в заточении, в бесконечном сне без сновидений. Только Серым Людям и Мурддраалам отказано в сновидениях. Даже троллоки видят сны. Сны всегда были моими. Я пользовалась ими и ходила в них.

– Тем, что принадлежит тебе, – сказал Ба'алзамон. Чернота, вихрящаяся вокруг него, как будто смеялась. – Ты всегда считала себя более великой, чем была на самом деле, Ланфир.

Это имя резануло слух Перрина остро отточенным ножом. Одна из Отрекшихся появлялась в его снах. Морейн была права: некоторые из них оказались на свободе.

Женщина в белом уже стояла, трон исчез.

– Я такая великая, какая есть.