Колесо Времени. Книги 1-14

Этот секрет к тому же даже гильдии неизвестен, так как я открыла его сама. Больше не скажу ни слова. Когда я доведу свое изобретение до ума, когда мои палочки будут работать как мне надо, они принесут мне целое состояние. – Алудра налегла на оглобли, выкатила тележку под дождь, и ночь поглотила ее.

– Палочки? – промолвил Мэт. недоумевая, уж не тронулась ли Алудра чуточку умом. Таммуз снова застонал.

– Парень, нам тоже лучше последовать ее примеру, – заметил Том. – Иначе выбор у нас будет небогат. Или перерезать четыре глотки – или следующие несколько дней объясняться с Гвардией Королевы.

А гвардейцев эти молодцы наверняка на нас натравят, хотя бы от злости. А причин злобствовать у них хоть отбавляй.

По телу одного из сотоварищей Таммуза пробежала судорога, и он пробормотал что-то невнятное, похоже, приходя в сознание."

"К тому времени, как Мэт с Томом оседлали лошадей и собрали свои вещи, Таммуз уже стоял на четвереньках, с безвольно мотающейся головой, другие тоже застонали и зашевелились.

Прыгнув в седло, Мэт посмотрел в дверной проем на ливень, который хлестал теперь с удвоенной силой.

– Герой хренов, – пробормотал он.

– Том, если мне вновь вздумается корчить из себя героя, пни меня посильнее.

– Можно подумать, ты поступил бы иначе! Мэт глянул на менестреля исподлобья, натянул поглубже капюшон и поправил плащ, полами которого прикрыл драгоценный сверток, привязанный к задней луке седла. Хоть ткань и промаслена, укрыть фейерверки от дождя, рассудил Мэт, будет не лишним.

– Том, просто пни меня!

Ударив лошадь каблуками по ребрам, Мэт галопом погнал ее в дождливую ночь.

ГЛАВА 41. Клятва Охотника

""Снежный гусь"" подходил к длинным каменным причалам Иллиана, паруса были свернуты, и судно шло на веслах.

Перрин стоял на корме, следя за стаей длинноногих птиц, вышагивавших в высокой болотной траве, заросли которой опоясывали огромную гавань. Небольших белых журавлей юноша узнал, как опознал и их родичей, больших голубых журавлей. Но многие из хохлатых птиц, с гребнями красных и розовых перьев, а то и с плоскими, шире утиных, клювами, были ему неизвестны. Над акваторией гавани парили чайки, какая-то черная птица скользила над самой поверхностью воды, вспарывая нижней частью длинного острого клюва волны и оставляя узкий след. Суда втрое-вчетверо длиннее ""Снежного гуся"" стояли на якоре, занимая почти все пространство гавани;

одни ожидали, когда освободится место у причалов, другие – прилива, который позволил бы им выйти за волнорез, ограничивающий акваторию гавани. Маленькие рыбачьи лодки сновали у кромки травы, иногда забравшись в извилистые протоки, на каждой было по три-четыре человека, люди возились с сетями, которые свешивались со специальных шестов на бортах.